штемпель«Прошу вас, разрешите ваше пальто», — меня встречает интеллигентный, красивый, умный мужчина. Не скажешь, что ему исполняется 95 лет. Секрет его молодости прост: спорт, отсутствие вредных привычек, зарядка по полчаса каждое утро, активный образ жизни. «Я всегда хожу пешком», — улыбается мой собеседник. В его мыслях, делах, поступках — полный порядок. Как и в уютной квартирке на улице Киргетова, где он живет. Рабочий стол у окна, фотографии, документы, книги. Передо мной криминалист союзного значения, его биография — сама достойна книги.

Ефим Григорьевич Штемпель – человек в нашем городе известный. Родился в неспокойном 1918 году на Украине, детство и юность он провел в Полтавской области. Окончив десятилетку, поступил в Харьковский юридический институт, который закончил в 1941 году, накануне войны. После этого Ефима Григорьевича сразу направили на последний курс Московской военно-юридической академии. В начале 1942 года выпускник академии получил назначение в блокированный Ленинград. Работы военным следователям хватало – бандитизм, хищение продуктов и хлебных карточек, грабеж квартир, спекуляция… Причем, с некоторыми видами преступлений Е.Г.Штемпелю пришлось столкнуться и в Гатчине.

Как разминировали прокуратуру

В Гатчине Ефим Григорьевич живет почти 70 лет, а точнее, с 3 февраля 1944 года. Его, капитана юстиции, следователя Военной прокуратуры Ленинградского гарнизона, через неделю после освобождения Гатчины от немцев направляют следователем Гатчинской районной прокуратуры для наведения в городе порядка и законности.

«Город был разрушен. Практически все кирпичные здания взорваны, а деревянные сожжены. Люди выходили из землянок, каких-то нор грязные, оборванные, больные. По улице Киргетова протоптана тропинка, с обеих сторон доски с надписью «Мины!», — вспоминает Ефим Григорьевич. Одним из немногих сохранившихся зданий была прокуратура на ул. Красной. Здесь Ефим Григорьевич жил первое время, не догадываясь, что здание было с сюрпризом, и полгода выполнял обязанности прокурора города и следователя. До войны прокурором Гатчины был Александр Иванович Иванов, он воевал, а затем вернулся на прокурорский пост. Для Ефима Григорьевича этот прекрасный человек и профессионал стал еще и спасителем. Принимая дела, Иванов поинтересовался: «А здание осматривал?». Но дел было так много, что времени на осмотр не хватило. «Мы поднялись на чердак. В углу стояли две пустые рамы с позолоченным багетом. Я взялся за раму, а он мне кричит – нельзя! Иванов партизанил всю войну, был знаком с уловками врага и минным делом. Если бы я потянул раму на себя, то произошел взрыв. Он разминировал ловушку, достав мину из тайника», — вспоминает Ефим Григорьевич. В 1945-м он написал рапорт с просьбой о демобилизации и сразу перешел в Гатчинскую гражданскую прокуратуру. Однажды Ефим Григорьевич чуть не поплатился за свою принципиальность. У Покровского собора был склад бесхозного имущества. Все ценные вещи сразу уходили местному руководству, чьи квартиры превратились в антикварные салоны. Причем ГОРФО (городской финансовый отдел) оценивал имущество по самым низким ценам, но они не платили даже эти деньги.

«Как сейчас помню, вызвал к себе начальника ГОРФО по фамилии Прапорщиков: «Даю две недели – предложите рассчитаться или будете изымать все обратно». Через день меня вызывали на бюро горкома, потребовали, чтобы я «не лез не в свое дело», и влепили строгий выговор по партийной линии», — рассказывает Ефим Григорьевич.

Тогда он с этой историей обратился к своему генералу. Через месяц — звонок из обкома партии. Приехал, а там уже все местное начальство сидит, ждет очереди. В обкоме его выслушали, поблагодарили за службу и выговор отменили. А вот секретаря горкома тогда сняли, и остальным строгача влепили.

В январе 1948 года Ефим Григорьевич испытал еще одно чудесное спасение. Он разоблачил группу расхитительниц денежных средств на Гатчинском торфопредприятии. В отместку на него было совершено покушение. Стрелявшего вычислили и изъяли у него «парабеллум». Им оказался вернувшийся из мест заключения любовник руководительницы преступной группы.

«Дел было много, и они были серьёзные»

Так называемое «миллионное дело» было действительно миллионным. Ниточка начала раскручиваться в июле 1944 года. Гатчинская райпрокуратура вскрыла хищение сиропа на производстве фруктовых вод Гатчинторга. Механизм хищения был гениально прост: сироп на производстве учитывался в килограммах, а отпускался в торговую сеть в литрах. Разница была источником крупного «навара». Во всех торговых точках по инициативе прокуратуры была сделана внезапная проверка, и преступники разоблачены. Самое неожиданное заключалось в том, что дома у главаря обнаружили не только большое количество сырья для изготовления сиропа. Оказывается, во время оккупации он открыл пекарню, и хлеб продавал только за золото и драгоценности. У него и членов преступной группы было изъято более миллиона наличных рублей и колоссальное количество золота — несколько золотых часов Павла Буре, очень ценные часы с музыкой, браслеты, кольца, кулоны, цепочки – на сумму около четырех миллионов рублей. Тогда это были сказочные деньги….

Татьяна МОЖАЕВА

Продолжение читайте в «Гатчинской правде»