чекадановМногодетная семья – явление в наше время неоднозначное, вызывающее массу противоречивых мнений и оценок. Рассуждая об этом, мы часто забываем, что в основу семьи как таковой изначально заложены любовь и служение – в самом широком смысле этих понятий. Своими размышлениями о непреходящих ценностях человеческого существования, об опыте земной любви, жизни современной православной семьи и детях с нами поделился отец Сергий Чекоданов, диакон храма Казанской иконы Божией Матери в Вырице.

Мнение о том, что многодетная семья в наше время – немыслимая роскошь, а то и просто результат безответственности, приобретает все признаки современного мейнстрима. «Нарожали – пеняйте на себя», «Нечего плодить нищету» – мало кто из многодетных родителей не сталкивался с подобными высказываниями. В лучшем случае такую семью ждет равнодушный нейтралитет со стороны общества, в худшем – резкое отторжение. Вот и выходит, что остается она чаще всего один на один с настороженным, чуждым ей миром, несмотря на огромный творческий потенциал, который в ней заключен. Конечно, далеко не каждую семью назовешь благополучной – леденящие душу истории о запущенных или брошенных детях, о тяжелых, неразрешимых проблемах, их причинах и следствиях широко обсуждаются общественностью. Но о хорошем обычно молчат: «Настоящую нежность не спутаешь ни с чем, и она тиха» (А. Ахматова). Истинно прекрасное не найдешь на подиумах и в телешоу, и все-таки оно есть, и мы будем говорить о нем, как о чем-то, что противостоит темноте, невежеству и равнодушию.

Мы будем говорить о семьях, где вопрос отношения к детям и друг к другу решается с позиций духовности, а не материальности. Так уж выходит, что осознанная таким образом многодетность присуща чаще всего именно православным семьям – в них появление на свет ребенка воспринимается как величайшая радость и Божие благословение.

Отец Сергий Чекоданов согласился на этот разговор не сразу. По его словам, давать оценку собственным усилиям, не говоря уже о других людях, возможно лишь в силу большого жизненного «стажа». Он действительно очень молод – ему нет еще тридцати, и все же диалог состоялся: мы решили вести его, исходя из живого человеческого опыта – опыта, который не имеет протяженности, поскольку всегда открыт навстречу будущему. Для отца Сергия на данный момент такой опыт – это восемь лет счастливой супружеской жизни, трое детей и, конечно же, служение Богу.

И будут двое одна плоть…(Быт. 2:24)

– Что такое православная семья? Что, по-вашему, лежит в ее основе?

– Любовь. По мысли апостола Павла, православная семья – это малая Церковь. Большая Церковь – это мы, все те, кто верует в Христа и обращается к Нему. Все мы – тело Христово. Зная, что Господь о нас заботится, мы тоже стараемся жить ради Него… Эта большая Церковь каким-то таинственным, мистическим образом составляет единое целое с самим Господом. То есть, человеку, который живет в Церкви, через таинства крещения, миропомазания, покаяния и, в первую очередь, причастия Господь дает возможность быть с Ним. Это значит – единство с Богом не просто на каком-то метафизическом уровне, а на самом что ни на есть физическом, телесном уровне. Апостол Павел говорит, что мужья должны любить своих жен, как Христос возлюбил Церковь – до смерти. А жены должны повиноваться своим мужьям, как Церковь повинуется Христу. Подобно тому, как Христос соединяется с Церковью, супруги должны принадлежать друг другу, стремясь к полнейшему саморастворению. Такая полная самоотдача, конечно, – идеальный вариант, к которому нужно стремиться, а любовь – это плод всех этих усилий…

– Значит, настоящая любовь приходит не сразу?

– Поначалу все происходит, скорее, на телесном уровне. Но нужно понимать, что за этими порывами влюбленности возможно нечто такое, к чему есть смысл стремиться. Мы с женой вместе уже восемь лет, и я думаю, мы еще очень далеки от идеала любви, впереди у нас еще долгий путь.

– Это вдохновляет вас?

– Очень! Я не верю в то, что возможна любовь между людьми, которые не прожили в браке, неважно, церковный он или нет. Чтобы понять друг друга, нужно очень много времени и усилий. И все-таки и жене и мужу нужно быть заранее готовыми к тому, чтобы уступить друг другу – вплоть до полного самопожертвования. Знаете, вот я сейчас сижу перед вами и говорю – самопожертвование, усилия, самоотречение, а сам свечусь ведь от счастья…

О целомудрии и цельности

– Христианство, как известно, настаивает на целомудрии до брака. В то же время в современном обществе молодые люди часто вступают в так называемый пробный или гражданский брак. Насколько велика вероятность ошибки при православном венчании, когда нет опыта совместного проживания?

– Ошибка возможна как с венчанием, так и без. Незарегистрированные отношения могут перейти во что-то большее, а могут распасться на ровном месте, что чаще всего и происходит. Все-таки это разные вещи – постепенное узнавание человека при совместном проживании и внутренняя подготовка к браку. Мы с моей будущей женой встречались полтора года до свадьбы, и ничего большего, чем дружба, у нас не было – вечерами мы возвращались каждый в свой дом. Я сделал ей предложение достаточно быстро, с тех пор мы постоянно что-то обсуждали друг с другом. В чем-то я смог убедить ее, многое для нее было откровением. А для себя я понял, что в нашей будущей жизни может быть что-то, что я не смогу сразу распознать, нечто совсем иное, чем представляется сейчас, и к этой мысли я тоже подготовился.

– Человеку нерелигиозному свойственно набирать некий житейский опыт. Часто он бросается туда и сюда, перебирает партнеров – это может длиться сколь угодно долго. Как складывается такой опыт у человека православного?

– Каждому из нас дан какой-то потенциал, который мы можем развивать. Вспомним притчу о талантах. Таланты – это и есть этот потенциал, можно его реализовать, а можно и в землю закопать. Такой потенциал – это какие-то вещи, которые даны нам как неразменные монеты: разменять их, не потеряв, нельзя. Я всегда это хорошо чувствовал, у меня был даже какой-то страх – разменяться. Мне очень хотелось остаться самим собой. Я очень дорожил этим чувством в себе, этой цельностью. Но такая цельность становится совершенно невозможной, если ты начинаешь распыляться на физическом уровне. Береги ее, принеси супруге своей, например, какое-то свое ощущение мира. Ведь дело-то не только в физическом аспекте. И получится, что ты покажешь ей какое-то сокровище и скажешь: давай его приумножать.

– Эта цельность дается человеку изначально?

– Я думаю, она заложена в каждом маленьком человечке. По учению Святых Отцов, человек трехсоставен, то есть он состоит из духа, души и тела. И если с физической и душевной составляющими все более-менее понятно, то с духовной составляющей гораздо сложнее. Дух, если так можно выразиться, высшая часть души, которая как раз способна к восприятию Бога – это своего рода прямой канал для связи с Ним. Такой потенциал, или гармония между телом, душой и духом, есть у каждого ребенка.

О воспитании

– Получается, возможность идеального воспитания кроется в поддержке и развитии этой гармоничности?

– Идеальное воспитание возможно при условии открытости человека Богу. Во многих семьях, православных или нет, удается дорастить детей до подросткового возраста в определенной цельности – если не сбить их с пути неправильными установками. Но затем ребенок уже начинает искать сам. И если он ценит свою цельность, у него, скорее всего, все получится.

– Отец Сергий, у вас трое детей. Ваша старшая дочь в этом году пойдет в школу. Какие качества важно привить ребенку, чтобы он остался самим собой, выходя во внешний мир?

– Православной семье, как и любой другой, необходимы какие-то простые вещи, которых всем нам так не хватает – доверие, нежность, верность. Моя дочь в шесть лет вряд ли понимает, что правильнее быть христианкой – она просто будет делать все как папа с мамой. И если между мамой и папой отношения доверительные, хорошие, правильные, то ей ничего другого не останется.

Но если до подросткового возраста ребенок ориентируется на родителей, то потом ему важно все осознать со своих позиций. И тогда ему нужно помочь, просто сесть с ним, поговорить о тех вещах, которые его волнуют, объяснить, как быть, как правильнее себя вести. Любовь и доверие между родителями и детьми – это своего рода гарантия, что ребенок выйдет на правильный путь.

– Вы и ваша жена – музыканты по образованию. Какую роль, на ваш взгляд, играет музыка и вообще искусство в семье?

– Я закончил дирижерско-хоровое отделение консерватории. Моя жена училась там же на отделении древнерусского певческого искусства. Сейчас родители дают своим детям установку на успех в жизни, а раньше было принято по-другому – важнее было развивать человечность. На это сейчас чаще всего не обращают внимания.

Я уверен – сначала душевное, потом – духовное. Если не развито душевное, духовному не на что наложиться. Моя старшая дочь, как мне кажется, скорее всего, не будет музыкантом, но мы с ней все равно занимаемся. Нам кажется важным, чтобы она росла в атмосфере музыки.

У протоиерея А. Ткачева в его книге «Первое чудо» есть замечательные слова: «Подросток, который читает стихи, тем самым уже убережен от разврата». Занятия искусством – прекрасная страховка от циничного отношения к прекрасному. Оно может, конечно, наступить, но самое важно тут – позволить ребенку побыть собой подольше в смысле чистоты сознания…

Сколько детей – столько характеров

– Есть такой стереотип – чем больше детей, тем меньше внимания к каждому из них…. Что тут можно сказать о качестве воспитания?

– Многодетность – это совершенно нормальная психологическая ситуация. В психологии даже рассматривается такая интересная тема, как зависимость характера ребенка от очередности появления на свет. Первые дети, как правило, более спокойные и уравновешенные. Вторые – совсем другие, они как бы догоняют, след в след идут за старшим. Третьи отличаются от первых двух, причем третий последний и третий не последний – это большая разница. Каждый последующий ребенок будет совершенно другим, и это ужасно интересно! Если в семье рождается пятеро – весь род человеческий в одной семье представлен!

– От чего бы вы могли предостеречь многодетную семью?

– Во всем должна быть какая-то разумная мера – не нужно ставить перед собой цель родить как можно больше детей, иначе можно упустить самое главное. Также нужно остерегаться того, чтобы семья погружалась только в детско-родительские отношения. Важно, чтобы муж с женой продолжали любить друг друга.

– Что вы могли бы сказать тем православным семьям, которых пугает возможная многодетность и связанные с нею трудности?

– Разумеется, в духовном смысле лучше, если рождение детей ничем не ограничивается, но современному человеку в силу разных причин очень трудно следовать этому правилу. Понимая это, Русская Православная Церковь разрешает неабортивную контрацепцию, давая родителям возможность контролировать рождаемость в своей семье. Этот момент отражен в «Основах социальной концепции РПЦ».

Второй очень важный момент – детей ни в коем случае нельзя убивать! Если нежелательная беременность все же случилась – все, принимай это, как хочешь. Лучше в детский дом отдай, но сохрани ему жизнь. Убийство не только повлияет на того ребенка, которого убьешь, но и на тех, которые уже родились или родятся впоследствии. Убийство скажется как на жене, совершившей его, так и на муже, давшем свое согласие на это. Аборт – это очень страшная вещь, в результате которой рушатся семьи и жизни.

Большая семья: опыт преодоления трудностей

– Многодетные родители часто испытывают сложности – материальные, физические, психологические. Как вы с этим справляетесь? Часто ли впадаете в уныние?

– Одна умная женщина перед нашей свадьбой сказала мне очень важную вещь: «Человек, придя в брак, проходит три ступени: жених или невеста, муж или жена, отец или мать. Эти ступеньки нужно пройти так, чтобы в тебе потом остался и отец, и муж, и жених. Так же и жена – в какой-то момент она себя чувствует мамой, в какой-то – женой, в какой-то – невестой». Я в этот ее опыт поверил, и теперь не жалею об этом. Живой пример: жених невесте дарит цветы чаще, чем муж жене; невесты своим женихам улыбаются чаще, чем жены мужьям. А ведь это так просто – купи розу, подари ей, и она улыбнется так, что ты сразу же вспомнишь, какой она была до того, как стала твоей женой. И дети увидят и скажут – ух, ты! И не нужно больше ничего.

– Что для вас самое сложное?

– Ссориться неприятно… Когда мы с женой только встречались, мы договорились, что для ссор у нас будет такое слово, произнесение которого будет означать: «Я тебя люблю и не хочу с тобой ссориться». Достаточно сказать это слово, и все проходит. Другой способ разрешения ссор придумала моя жена: если ссора вот-вот вспыхнет, и ты понимаешь, что нужно остановиться, кто-то один подходит и говорит: «Стоп! Давай начнем вечер сначала…» Если я только что пришел домой, я снова одеваюсь, выхожу на улицу и возвращаюсь обратно. И мы начинаем все сначала…

– Получается, нужно просто знать, что ты не один, что ты живешь не только для себя…

– Да! Все эти скучные слова – самопожертвование, обязанности… А мне вот нравится помогать жене, хотя я никогда этого особенно не умел. Но мне радостно это делать. Жена ведь тоже устает, а ты порадуй ее, помоги ей, она от этого расцветет…И жена моя понимает это. До чего приятно иногда бывает: вечером уставший сидишь, что-то делаешь, а тебе чай принесут – просто чай: попей, отдохни, ты устал… И все, мне больше ничего не надо…

Беседовала Юлия ЛЫСАНЮК