пьеса

В Центральной районной библиотеке им. А.С. Пушкина открыта выставка работ известного петербургского сценографа Леонида Пережигина. Художник-постановщик театральных и телевизионных спектаклей, популярных телепрограмм, создатель макетов, декораций и плакатов рассказывает нам о своей работе.

- Леонид Вениаминович, с чего начинается работа сценографа в театре?

— С Александром Белинским – главным режиссером театра Музыкальной комедии судьба свела меня в 1999 году. На Малой сцене театра готовили постановку комедии «Мы из Одессы, здравствуйте!» на музыку Дунаевского. «Ваши пожелания?», – спросил я у Александра Аркадьевича. «Прочитайте пьесу, – ответил он, – мне нужно, чтобы было белое, синее и зеленое. Белое – Одесса, синее – море, зеленое – акация». И это все, что он мне сказал. Вручили мне план малой сцены, и я стал придумывать одесский дворик. Сцена очень маленькая, невысокая, неглубокая, но там был балкон. Попытался увеличить это пространство. Добился самого главного – сцена не казалась маленькой. Ведь музыка Дунаевского по ощущению широкая, вольная и свободная. Макет в 1/20 сцены делал целый месяц. Сложился зримый образ спектакля с небом, чайками и двориком. Александру Аркадьевичу по- нравилось. «Приходите ко мне в кабинет, – сказал он, – возьмите следующую пьесу».

- И какая же это была пьеса?

— Следующая пьеса была «Похищение Елены» на музыку французских шансонье 30-40 годов XX века. Вновь я услышал: «Прочитайте пьесу». Про пространство Александр Аркадьевич никогда не говорил, а в макете я опять решал проблемы пространства. На мой вопрос: «Ваше пожелание?», он ответил: «Чтобы было воспоминание об импрессионистах», имея ввиду цветовую гамму. У импрессионистов – это сочетание зеленого с сиреневым. Получился замок с боковыми мансардами, которые можно было удачно обыгрывать.

- Чем отличается работа сценографа в театре от работы на телевидении, где вы тоже трудились много лет?

— Если в театре художник делает декорацию на глаз зрителей, которые сидят в зале, – а это фронтальное и боковое восприятие, то на телевидении смотрят «глазами» камер оператора. Смотрят то, что показывает оператор и режиссер. Это разные точки зрения — диагональные и перекрестные. На телевидении декорации ставятся для камер, что осложняет работу сценографа. На постановочном факультете ЛГИТМиКа нас этому не учили. На телевидении я попал в другое пространство. В нем важны крупный план, детали. Декорации должны быть более изящными, высокого качества исполнения. Их можно освещать более разнообразно. В те годы я приобретал опыт у телевизионных художников, мог экспериментировать.

- В чем еще отличие театральных и телевизионных декораций?

— В театре делают декорации надолго и прочно, так как предполагается большой период их эксплуатации. Некоторые спектакли с моими декорациями идут в Петербурге до сих пор. На телевидении, если спектакль отсняли, декорации больше не нужны. Они часто исполнены в легком материале – капроне, вуали. Сейчас телевизионные декорации делают часто из пластика, все блестящее. В передаче «Музыкальный ринг», которая с успехом шла на 5-м канале, у нас был светящийся пол из оргстекла, разные витражные фоны – окна города, цветы в русском стиле, звезды. Световое оформление из неонового освещения.

- На выставке в библиотеке широко представлены ваши плакаты. У кого вы учились этому искусству?

— Этому я учился в ЛГИТМиКе у Игоря Алексеевича Иванова, который был одновременно главным художником театра Комедии. Свой первый плакат сделал в 1977 году в Смоленске для спектакля «Орфей спускается в ад». Самыми удачными работами в этом жанре считаю плакаты к спектаклям «Дон Жуан» и «Павана Мавра», заказанными мне народным артистом СССР Никитой Долгушиным, когда я оформлял балетную программу на телевидении. Именно он был автором этого проекта, собравшим «звезд» Мариинского театра.

На мой традиционный вопрос: «Ваше пожелание?» в спектакле «Павана Мавра» Никита Долгушин сказал: «Мне нужно, чтобы из глаза Отелло проступала слеза». В этой слезе мы нарисовали отражение Дездемоны с платком. Великий артист и балетмейстер принял эскиз сразу.

В плакате к спектаклю «Дон Жуан» в постановке балетмейстера Георгия Алексидзе я «отталкивался» от красного костюма с рукавами-буфф главного героя. Сначала у меня на плакате герой летел вниз, в ад, держа в руке шпагу с фатой невесты. Никита Долгушин, который заказывал работу, перевернул эскиз плаката вверх ногами. У меня было, что Дон Жуан летит в ад, а стало, что летит в пространстве. Так и оставили.

пьеса2

- На телевидении вы делали много авторских работ, связанных с театром. Расскажите о программе «Фокинская хореография», которая повторялась по Центральному телевидению.

— В цикле «Балетный концерт» я создавал макет павильона и эскизы костюмов для исполнителей «Видения розы». Судьба подарила мне возможность работать с артистами Кировского театра Сергеем Вихаревым и Еленой Евтеевой. Изучал эскизы костюмов Бенуа и разработал свои варианты, которые представлены на выставке.

Так складывались обстоятельства, что у меня театр «переплетался» с телевидением. На телевидении я еще любил работать над сказками для детей. Сам придумывал для них декорации и сам их расписывал. Запомнился телеспектакль по письмам Игоря Северянина «Ананасы в шампанском», над которым мы работали с Сергеем Реммехом, и где роль Ивана играл Даниил Рассомахин. Цветовым решением постановки была сиреневая гамма.

- Выставка в библиотеке — это, в своем роде, гимн культуре ушедшей эпохи, одним из создателей которой вы были. Отрадно, что жители Гатчины и района имеют возможность вблизи рассмотреть то, что обычно издалека видят на сцене или экране телевизора. А как вы сами теперь относитесь к экспонатам выставки?

— В последнее время меня тревожит «идея фикс», что надо восстановить тот или иной макет. Ведь в нем отражена история нашей культурной жизни. Чем я и занимаюсь в свободное от работы время.

- Спасибо за беседу и выставку. Творческих вам успехов.

Зинаида СКОРНЯКОВА