Наверное, нет в Гатчине человека, который не слышал бы трубача, играющего на перекрестке улиц Карла Маркса и Соборной. Звук трубы – то звенящий, острый, улетающий под облака, то задумчивый, глухой, плавно плывущий над крышами домов, куполами Павловского собора. Зима, лето – неважно: он играет для нас, горожан и приезжих, мужчин и женщин, детей и стариков.
- Девять лет назад я переехал из Башкирии в Гатчинский район, в деревню Шпаньково, – рассказывает Гадиль Агзамович Билалов. – И с тех пор выступаю здесь, в Гатчине. У Кубуса играл некоторое время, но в основном на Соборной. Народу много, особенно в выходные и на праздники. Кто-то просто слушает, кто-то копеечку бросит. И людям приятно, и мне хорошо. Удовольствие и продовольствие в одном флаконе!
Наш собеседник то и дело снабжает свою речь народными пословицами, просторечными прибаутками. Говорит быстро и громко.
- И вы спрашивайте чуть погромче, пожалуйста. Слух у меня слегка подсел. Годы берут своё. Но с музыкальным слухом, чувством ритма по-прежнему всё в порядке.
«Есть только миг»
Мелодией из фильма «Земля Санникова» заканчивается выступление Гены-трубача на Соборной. Яркое солнце, теплый ветерок, настроение в городе весеннее. Элегантная парочка кружит и кружит танцевальные па. Время для мужчины и женщины течет вспять, под звуки мелодии они возвращаются в молодость. Многочисленные зрители дружно аплодируют танцорам и трубачу. Нам уже пора уходить для обстоятельного разговора в библиотеку им. Куприна, но весьма нетрезвый мужчина настаивает на продолжении банкета.
- «Группу крови» сыграй! Цоя хочу!
Трубач улыбается, отшучивается, но неспешно продолжает собирать свои нехитрые пожитки в объемную клетчатую сумку.
- Я сказал нет – значит, нет.
Улыбка не покидает лицо музыканта, но в голосе железные нотки. Поклонник Цоя вынужден отступить.
- Часто досаждают пьяные и вообще случаются конфликты?
- Очень редко. Один раз, помню, мальчишка шел в компании, подбежал, схватил мою колонку и деру! Мне-то за ним не угнаться: годы не те, но воришку свои же догнали, отбуцкали как следует, колонку вернули с извинениями. Полиция тоже не трогает, ведь я же ничего не нарушаю. Один раз смотрю: стоят двое в форме, внимательно смотрят на меня. А я как раз «Червону руту» исполнял. Подходят, я думаю: «Неужели из-за украинской песни?» А они просто поблагодарили, положили денежку, пошли дальше.
А пьяные… Я на них не обижаюсь. Сам бывал таким, загуливал. Но спасла жена, Маргарита. Однажды пришел в своем обычном состоянии, она мне сказала: «Всё! Мне надоело, ухожу от тебя!» Я ответил: «Больше не буду ни капли!» Она сказала, что не верит, но я дал слово, поклялся. И с тех пор уже 20 лет сухой, как лист.
- Мы напишем об этом в газете или опустим подробности?
- А почему нет? Жизнь есть жизнь. Важно ведь то, что два десятка лет трезв, как стеклышко. Вырастил сына, Константина, ему сейчас 22. Жизнь, как в той песне, короткая: один миг, и кончилась. Надо успеть сделать в ней всё, что должен.
В библиотеке им. Куприна Гадиль Агзамович немедленно начинает расспрашивать, как и когда можно записаться на абонемент, обещает прийти за книгами в ближайшее время. Попутно объясняет, что имя Гадиль с тюркского означает «честный», «решительный», но лучше называть его просто Гена-трубач или Гена-маэстро.
- В каждом городе, где бы я ни жил, обязательно записывался в библиотеку. Очень люблю читать.
- Много путешествовали?
- Много. В Советском Союзе люди свободно ездили, куда хотели, и жили, где хотели. Половину жизни я провел там, в Союзе, и очень жалею, что он распался…
«Мой адрес не дом и не улица»
- Я родился в небольшом поселке в Башкирии в 1952 году. Отец воевал. Гвардии сержант, два ордена Славы, орден Красной Звезды, медали. Трижды ранен. Мама – домохозяйка. У нас в семье шестеро детей было. Старшая сестра и пятеро братьев. К сожалению, все уже ушли на тот свет, кроме сестры. Мы теперь вдвоем из большой семьи остались.
- Первые воспоминания детства? Что запомнилось?
- Беззаботность и спокойствие. До школы было далеко ходить, но никаких драк, никто не приставал к малышам. Самые разные национальности жили у нас в поселке: башкиры, татары, много русских семей. Часто ходили в гости друг к другу, угощали, чем Бог послал. На национальность никто не обращал внимания. Дома говорили на смеси русского и башкирского. Сейчас я понимаю башкирскую речь, но говорю через пень-колоду. Везде, где бы я ни работал, разговаривали на русском. А как иначе в нашей многонациональной стране?
«Судьба играет человеком, а человек играет на трубе»
- Мне было 12 лет, когда в руки впервые попала труба. Тогда ведь при каждом Доме культуры были различные кружки. У нас – простой поселковый клуб, но тоже кружки, в том числе и музыкальный. Один знакомый парнишка, сосед, предложил сходить на репетицию, просто составить компанию – я согласился. Пожилой преподаватель, когда закончилась репетиция, подошел, наконец, ко мне. Попробовали альт – ничего особенного не получилось. Потом труба. Напевал ноту, я повторял. До-ре-ми и так далее. Он сказал: «Ну что ж, можно работать с тобой».
- Слух проверял?
- Не совсем. Каждую ноту нужно выдувать с разными усилиями. У трубы всего три клапана, а нот семь. И на одном клапане лежат несколько нот. Нужно просто регулировать силу дыхания, говоря по-простому. Поначалу у меня ничего не получалось. Репетиция заканчивалась, а я оставался дудеть в свою трубу. Потихоньку пошли успехи. Играл на свадьбах и похоронах. Как умрет какой-нибудь партийный деятель или ветеран, идем играть похоронные марши. Я долгое время, признаюсь, не знал нот. Просто на слух очень быстро улавливал любую мелодию. Например, выучил наизусть «Марш танкистов». Это довольно сложная мелодия.
Музыкант немедленно подносит к губам воображаемую трубу и, быстро перебирая в воздухе пальцами, напевает действительно весьма витиеватую мелодию.
- Меня только служба в армии заставила выучить ноты. Я довольно быстро стал руководителем оркестра. Пришлось не только выучить ноты, но и самому рисовать их для других музыкантов.
- Подождите, мы слегка забежали вперед. Вы окончили школу и куда решили поступать?
- После восьмого класса я принес отцу аттестат, он говорит: «Всё, теперь ты взрослый, самостоятельный человек. Ищи свою дорогу сам. На нас не рассчитывай!»
- Сурово!
- Большая семья. Никто особо с нами, детьми, не церемонился. Не то, что сейчас. Чем раньше начнешь самостоятельный путь, тем лучше. Я хоть и наломал дров в свое время, но всегда твердо стоял на ногах. Никогда никого о помощи не просил. Уехал в город Учалы, поступил в ПТУ, учился на экскаваторщика. И параллельно пошел в музыкальную школу.
- Сразу поступили?
- Исполнил «Марш танкистов» без нот. Все вопросы сразу отпали. Жил в общежитии, подрабатывал на танцах и похоронах. Окончил ПТУ и, кстати, неплохим экскаваторщиком оказался. На спор спичечный коробок ковшом поднимал.
- И швец, и жнец, и на дуде игрец?!
- Именно так! Забрали в армию, в самый страшный род
войск, какие есть на свете. В стройбат! Нам даже автоматов не давали, только лопаты. Но там действовал самодеятельный оркестр. «Старички» все ушли, мы, «молодняк», оказались сразу на первых ролях. Украинцы, русские, молдаване, грузины – сплошной интернационал. Я оказался самым играющим музыкантом, возглавил оркестр. Два года пролетели незаметно. Вернулся обратно в Учалы и по совету своего бывшего преподавателя поступил в музыкальное училище.
- Всё же планировали начать, точнее, продолжить музыкальную карьеру?
- Скорее, просто мне очень нравилось играть. И по сей день нравится. Ведь самое главное в жизни музыканта – благодарность слушателей. Знаете, как приятно, когда стоишь на Соборной, играешь, к тебе подходят люди: «Спасибо, вы нас вернули в наше детство!» Или в молодость. Ничто так не помниться из прошлого, как музыка.
Зигзаги судьбы Гадиля Билалова бросают его по разным городам СССР и потом России. Наконец, он оказывается в Набережных Челнах, где и происходит кардинальный поворот в судьбе: встреча с будущей женой, тоже музыкантом и руководителем хора.
- В Набережных Челнах всё связано с автомобилями – с КАМАЗами. Заводы, предприятия. Идешь с оркестром на демонстрации, а диктор объявляет как будто одно и тоже: «Идет автопредприятие такое-то! Автозавод такой-то!» Я там играл уже в профессиональном ВИА. Может быть, помните, в кинотеатрах перед сеансом нередко выступал оркестр. Наш руководитель буквально за пять минут до выхода в фойе раздавал ноты, и мы с листа, начинали играть. Играл и в ресторанах. Однажды упал с лестницы, сломал руку. Она и по сей день не слишком хорошо действует, а тогда было ощущение катастрофы. Как я играть буду? Тем более что я левша. Если бы не Маргарита, неизвестно, чем бы всё это кончилось. Теперь у меня частный дом в Шпаньково, участок земли, хорошая жена. Что еще нужно, чтобы встретить старость?
«Сердце, тебе не хочется покоя…»
- Гадиль, вы почти ежедневно даете мини-концерты на Соборной. В выходные – обязательно. Откуда столько энергии? Иные в ваши годы максимум в огороде немного покопаются и потом долго перечисляют свои болячки.
- Вы, наверное, думаете, что я ради денег выступаю? Совершенно не так. Мне нужны люди, их реакции, улыбки. Отсюда и силы – от людей. В Гатчине очень приветливая публика. Я ведь, когда переехал сюда, был уверен, что меня тут с руками оторвут. Трубач-то я действительно неплохой. А классные трубачи всегда в дефиците. Но в одном месте сказали: «Мы бы вас с радостью взяли, но нет в штате свободной единицы». В другом то же самое. Я не жалуюсь, просто мне было бы легче работать официально. Что ж, делать нечего, теперь два часа в день я играю на улице.
- Почему, кстати, так мало? Устаете?
- Ни в коем случае! Просто колонок хватает всего на два часа. Они, ведь, на батарейках. Зимой еле два часа вытягивают, потом звук гаснет. Летом побольше держатся. Если бы не эти железяки, я бы хоть целый день дул в трубу! У меня в телефоне более 100 мелодий, то есть ритм, барабаны, подкладка под мое живое исполнение. Самые популярные песни, наши и зарубежные. Играй – не хочу, но не получается. Впрочем, меня и такой распорядок устраивает. Сейчас весна, лето на носу. Сиди, играй, доставляй людям радость! А больше мне ничего и не надо.
2026 год объявлен в нашей стране Годом единства народов России. Песни на национальных языках, фольклорные костюмы, танцы – всё это мы видим на концертных площадках страны и на экранах телевизоров. Но можно просто прийти на Соборную, послушать трубу Гадиля Билалова и убедиться, что именно здесь, на самодеятельной площадке, под дружные аплодисменты зрителей и осуществляется то самое подлинное единение наших многочисленных народов.
Андрей Павленко