- Готовимся к 9 Мая. Не буду раскрывать все секреты, но праздничный концерт ЦТЮ должен получиться на высшем уровне. Для меня из всех праздников главный – 9 Мая. Это наследственное. Дед выжил во время блокады Ленинграда. Вроде специальность гражданская, железнодорожник, но на груди – орден боевого Красного Знамени. Просто так подобные ордена не давали. Информации о нем мало, но знаю, что он был знаком с подрывным делом. Может быть, диверсантом воевал (сейчас бы назвали ДРГ – диверсионно-разведывательная группа), пускал под откос фашистские поезда? Не знаю, информация закрыта. Я и сам, пусть недолго, побывал на СВО, не мог иначе.
Алексей вовсе не выглядит на свои 62. Лет 50 от силы. Невысокий, поджарый, подвижный. Во взгляде то и дело вспыхивают озорные мальчишеские искры. Говорит быстрыми короткими фразами, словно из пулемета стреляет.
- Судя по возрасту, вас не должны были взять добровольцем?
- Нет, ограничением по возрасту было 60 минус полгода. А я как раз успевал: 59 лет, родился в июле. По краюшку, но проходил. С другой стороны, всё равно попал бы на фронт. Если человек по-настоящему чего-то хочет, обязательно своего добьется. Без вариантов. Во всяком случае, я такой. Ставлю себе цель и добиваюсь.
- Почему так рвались на фронт? Ваш мотив?
- Мотив? Знаете, даже не задумывался. Всё само собой произошло. Сидеть на месте, когда страна воюет, я не мог. С 2014-го всё нагнеталось и нагнеталось. Было понятно, что нас и Донбасс в покое не оставят. Так что ехал на фронт вполне идейно подготовленным. Физически впрочем тоже. Фундамент, заложенный в цирке – акробатика, по сей день помогает.
- Главное увлечение детства – цирковая акробатика?
- И пение. Если положить на условные весы акробатику и пение, не знаю, что перевесило бы. Пел с самого детства. Подростковая ломка голоса если и сказалась, то в лучшую сторону.
Да, с этого и надо было начинать создание портрета нашего сегодняшнего собеседника. Голос. Но, с другой стороны, как его описать, голос Алексея? Густой, теплый, бархатный, обвораживающий – можно без конца длить ряд определений, но, ей Богу, лучше всё же сходить на очередной концерт в ЦТЮ и услышать своими ушами. Фамилия Гречин нередко встречается там на афишах. Попутно заметим, что 16 апреля отмечается Всемирный день голоса. В аннотации праздника говорится:
«… наш голос уникален так же, как и отпечатки пальцев. А еще голос называют “вторым лицом”, ведь по его звучанию можно определить происхождение, воспитание и образованность человека». Поздравляем Алексея с наступающим праздником, а пока поговорим о его воспитании и образовании.
Сальто-мортале
- Я родился в 1963-м, 21 июля. Гатчина, Парковая, 2, рядом с Варшавским вокзалом, с бесконечными поездами и электричками под окнами. Впрочем это недолго продолжалось. Мама развелась с отцом, и мы уехали в Нарву. Мне было четыре года. В 1975-м вернулись обратно. Школа-интернат, ПТУ № 233, специальность – электрогазосварщик, но это как бы параллельная жизнь. В 12 лет я пришел в народный цирк «Гротеск» и отдал цирковой акробатике многие годы жизни. Одновременно судьба свела меня с Дмитрием Ерофеевичем Огородновым, нашим знаменитым музыкальным преподавателем, и пение по сей день – значимая часть моей судьбы.
- Акробатика требует физической силы, ловкости. Пение – совсем из другой области. Что их объединяло в детстве?
- Для меня важно саморазвитие. В акробатику, особенно цирковую, ежедневно приходят десятки, сотни парней и девчонок, но остаются единицы. Травмы, боль, постоянное преодоление себя. Нужен характер, чтобы там остаться. Я был худым, невысоким парнем. Но постепенно окреп, многому научился.
Кстати, я появился на свет с врожденным пороком сердца. Врачи говорили маме: «Хорошо, если он доживет до 16 лет». В двух словах, одна из артерий, поставляющих кровь к сердцу, слишком сужена. Отсюда отстранение от уроков физкультуры в школе: во время кросса я однажды посинел, упал, не хватало кислорода. Регулярные посещения с мамой кардиологов в Ленинграде, медицинские обследования, анализы. Но при этом я упорно тренировался в цирке. Сейчас понимаю, риск был 50 на 50. Мог свалиться и умереть, а мог и выздороветь. Когда в 16 лет приехали с мамой на очередное обследование, врач сказал ей: «С сердцем всё в порядке. Ваш сын сам себя вытащил».
- Да уж, история как в кино. Или в цирке. Чудеса, да и только.
- Всё на грани. В цирке я акробат-эксцентрик, мог и клоуном работать.
- Акробат-эксцентрик – это что-то вроде того, как на арене оказывается этакий неуклюжий человечек, спотыкается на каждом шагу, но потом начинает чудеса ловкости демонстрировать?
- И это в том числе. Я занимался у Николая Ивановича Соколова, он организовывал в 1963-м году народный цирк «Гротеск» вместе с Тамарой Ивановной Матусовой. Николай Иванович дал мне школу цирковой акробатики. Цирк начинается с кувырка. Первое, чему учат, – кувырок. Казалось бы, проще простого, но это не совсем так. Нужно научиться падать, чтобы избежать травм. Потом – сальто. Вперед и назад. Назад легче, чем вперед.
- Мне всегда казалось, наоборот. Сальто – это полный переворот в воздухе и приземление на ноги?
- Именно так. Сальто вперед сделать сложнее. Здесь многое зависит от голеностопа, его развитости. И от определенной смелости. У нас был парень, не слишком смелый, но чудовищно прыгучий от природы. Приземлялся в полный рост и вперед, и назад. У меня такой прыгучести не было, но постепенно освоил. Потом фляк – элемент из гимнастики, акробатики и цирка. Он посложнее сальто будет.
Далее идут завораживающие термины из далекого детства. Курбет, пируэт, пирамида и, конечно же, сальто-мортале, куда же без этого волшебного словосочетания.
- Если бы я был в специальной форме, непременно показал бы кое-что из этого списка. На юбилее, 60-летии, два года назад мы с напарником весьма неплохо выступили.
- Но здесь же пол каменный! Легко и шею свернуть.
- А как вы думаете, на каких площадках мы выступали? Когда я работал в народных цирках Гатчины и Ленинграда, мы гастролировали в таких местах, что и вспомнить страшно. На деревянных сценах, на земле, на снегу и асфальте. Главное, чтобы зритель не замечал наших сложностей.
Однажды был случай. Мы делали пирамиду. Я, как обычно, «верхний», то есть на вершине пирамиды – так сложилось в силу моей субтильной комплекции. Не всё удачно пошло. На «нижнего» – человека, который держит всю пирамиду – упал акробат, сильный удар. Но «нижний» виду не подает, стоит. Кровь пошла из носа, но он держит пирамиду. Только когда занавес закрылся, парень упал, потерял сознание. Так нас учили. Что бы ни происходило, зритель не должен замечать наших проблем.
Но мы отвлеклись. Когда я вернулся из армии, «Гротеск» возглавлял Евгений Владимирович Цурко. Он пришел в цирк чисто из спорта, из акробатики. Но, в принципе, в цирке все спортсмены. Потом я профессионально выступал в ленинградском народном коллективе «Цирк на сцене». И, вполне возможно, остался бы там, если бы не перестройка, кооперативы и, как результат, постепенный развал цирка.
- То есть мечта детства – цирк?
- Честно, не помню. Слишком занят был. Мечтать времени не оставалось. Наверное, по свойствам характера я в первую очередь байкер. Был, есть и буду! Страсть к различным мопедам, мотоциклам появилась еще в Нарве, в Гатчине продолжилась и бурно развивалась. Начинал с велосипедов, самых простых мотоциклов «Ява», «Иж» и вплоть до сегодняшней красавицы «Ямахи».
- Мама, кстати, как относилась к вашим занятиям акробатикой и мотоциклами? Из серии «лишь бы ребенок по улицам не болтался»?
- Нормально относилась. Даже помогала с покупкой мотоциклов. Насчет того, чтобы не болтался по улицам?.. Вы мою маму не знаете, точнее, не знали. Она ушла из жизни год с лишним назад в возрасте 88 лет. Она всю жизнь работала в системе МВД. Инспектор по делам несовершеннолетних. Мне не надо было ничего объяснять про «плохие улицы». Достаточно было побывать у нее на работе или даже послушать домашние разговоры по телефону. Всё наше хулиганье находилось под ее «чутким руководством».
- Суровая была?
- Если коротко: да, суровая. Мы с сестрой, она старше меня на год, воспитывались в спартанском духе. И это правильно. Я, признаюсь, был слишком вспыльчивым юношей. Мир делил исключительно на черное и белое. Никаких компромиссов. Очень неправильная позиция. Мир вокруг совсем не черно-белый, люди разные и по-разному видят действительность. Но это я сейчас понимаю, а тогда частенько вступал в конфликты по сущим пустякам.
- Байкер – это стиль жизни. Скорость, музыка, длинноволосая красавица за спиной. Я правильно представляю?
- (Смеётся) Правильно. Всё это есть в наличии, включая длинноволосую красавицу. Правда, сейчас, после СВО, со зрением начались проблемы. На нервной почве. Приходится проходить курс лечения: уколы, таблетки, пока зрение не восстановится до необходимых параметров. Рисковать ни своей жизнью, ни здоровьем близких я не имею права. Но скорость люблю. Моя нынешняя «Ямаха» способна разгонятся до 240 км в час. Я однажды на платной пустой дороге догнал до 200. Но потом понял, что теряю чувство машины, снизил скорость.
«Дворовой Карузо»
- Мы как-то о пении забыли. Как развивалась певческая карьера?
- Я человек гиперподвижный: успевал и в цирк, и в музыкальную школу. Начиналось всё с того, что просто очень любил петь. Мама меня называла «дворовым Карузо». Все, кто чего-то добился в вокале, поют с самого раннего детства. Помню, мне шесть лет, воспитательница в детском саду заметила, что я всё время что-то пою. Ей нравилась украинская песня «Всюду буйно квитне черемшина». Песня взрослая, смысла я не понимал, но выучил слова наизусть и пел. Наверное, выглядело это весьма потешно: стоит мальчуган от горшка два вершка и поет: «Вівчаря в садочку, В тихому куточку, Жде дівчина, жде».
В Гатчине пошел в музыкальную школу. Еще раз низкий поклон Дмитрию Ерофеевичу Огороднову, который сыграл огромную роль в моей жизни. Во время ломки голоса он разработал специальную программу: сниженные нагрузки, специальные упражнения. Помните, наверное, такого певца Робертино Лоретти? Волшебный голос, гениальный исполнитель. Его сломали из-за денег. Голос мутировал у подростка, а его заставляли записывать всё новые и новые песни. Я же еще в 30–35 лет в оригинале пел «Беловежскую пущу».
У меня диапазон голоса был три с половиной октавы. Голос – он от Боженьки, я уверен в этом. Но работа с голосом требует профессиональных навыков. Ровно так же, как тренировка мышц в спорте. Забота о связках, гортани и профилактика. Заметьте, у меня замок на куртке сейчас расстегнут, в мастерской почти жарко, но выйдем на улицу, я немедленно застегну воротник под горло. Это уже автоматически происходит, берегу горло. Впереди, надеюсь, еще немало концертов.
- В армии тоже пели?
- Не в армии, а на флоте. Северном. Три непростых года, 1981–1984. Одно скажу, там было не до пения. По возвращении с флота устроился электрогазосварщиком на «Буревестник». В один очень специальный цех. Заранее спросил: «Нужна ли характеристика с места службы?» Нет, говорят, всё нормально. Проработал три месяца, мной довольны, и я доволен, но пришли люди в штатском. Сообщили, что работать в этом цеху я больше не буду. Оказывается, они всё же запросили характеристику с флота. Я за три года ни разу не был в отпуске и много дней провел «на губе». Хорошо, что дисбата (дисциплинарного батальона) избежал. Я же говорил, мир долгое время был для меня черно-белым. То с «годками», старослужащими сцеплюсь, то с начальством на повышенных тонах поговорю. Всё справедливости искал. Дурак был, но себя не изменишь.
- СВО – тоже поиск справедливости?
- Скорее, вопрос выживания страны и меня лично. Если бы мы продолжали ничего не делать, не решали проблему Донбасса, они пришли бы к нам. Под «они» я подразумеваю весь коллективный Запад.
- Ну, это из области общей геополитики. А на человеческом, личном уровне, чем для вас стала война?
- Проверкой на прочность. Собственных идей, представлений о мире. И физических возможностей, разумеется. Я пришел туда в самом начале – осень 2022 года. Вы сами помните, что тогда происходило. Нехватка всего, иногда самого необходимого. Случались растерянность, непонимание, что происходит. И человеческий фактор. Я довольно скоро стал командиром взвода. Просто самым возрастным оказался. Идейными у меня в подчинении были те, кто постарше, еще советского воспитания. У многих ветер в голове. Были и те, кто приехал конкретно ради денег. И, как бы сказать, уже выросло несколько поколений, у которых представления о том, что такое хорошо и плохо, совсем другие, нежели у нас. Например, бескрайний индивидуализм.
Был такой случай. Боец нашел большую банку сгущенки. Не консерву, а именно домашнюю, стеклянную банку. Подчеркну, именно нашел, а не смародерил. Что сделал бы нормального воспитания человек на его месте? Выставил бы на стол всем товарищам. Это не мое, это наше – как иначе? Он же спрятал банку. Ел сам. Когда увидел косые взгляды товарищей, а от людей в нашей обстановке утаить ничего невозможно, сказал, что будет выдавать сгущенку соратникам малыми порциями. Я выстроил взвод, вызвал его, сказал: «Знаешь, что нам, солдатам, по-настоящему принадлежит здесь, на фронте? Всего две вещи. Автомат и совесть. Всё! И то, и другое должны быть чистыми. В обычной жизни, а, тем более, здесь, на фронте, мы должны делиться с товарищем последним. Иначе нам не выжить». Не знаю, понял ли он то, что я сказал, но для меня стало откровением, что уже выросли люди, начисто лишенные чувства коллективизма. И патриотизм для них – нередко пустой звук.
Я рассматриваю свою нынешнюю работу в ЦТЮ в том числе, и даже в первую очередь, как работу по патриотическому воспитанию молодежи. Сейчас, к Дню Победы, готовим ряд военных песен. Репетируем с замечательной Еленой Мелёшиной. Мне нравится работать в паре, перекладывать на два голоса песни. Тем более у Лены не только великолепный голос, но она еще и очень красивая женщина.
- У вас официальная должность – работник по обслуживанию зданий. И при этом такая богатая биография за спиной…
- Я ни капли не переживаю по поводу своего нынешнего места работы. Мне всегда нравился физический труд. Сделать что-то своими руками – для мужчины высшая радость. При этом я много пою и буду продолжать до тех пор, пока востребован слушателем. Единственное, чего боюсь по-настоящему – это забыть слова на сцене, память не улучшается с годами. И еще фальши.
Очень люблю оперу, часто посещаю. И вы, наверное, замечали: зрители в зале, как правило, с далеко неидеальным слухом. Но если кто-то на сцене сфальшивит, сразу слышат. Сразу. Фальшь не скроешь от людей. Всю жизнь старался и сейчас продолжаю жить и работать так, чтобы не фальшивить.
- Вы очень позитивный человек. Как удается сохранять такой бодрый жизненный настрой?
- Я знаю, что горестные и даже унылые мысли разрушают человека изнутри. Нельзя всё время жить с тяжелыми мыслями в душе. Прямой путь в могилу. А хорошее настроение? Мы сейчас разучиваем новую песню «За Победу». Автор – Игорь Слуцкий. Она посвящена ветеранам Великой Отечественной, но в то же время и про меня. Кто-то из моих сверстников уже давно состарился, даже не телом – душой. А я задержался, по-прежнему живу с весной в душе.
Наша жизнь – не белый лист,
Кто танкист, а кто связист,
Кто пилот, а кто – морфлот,
Все сражались.
Наши сверстники уже
Каждый в личном блиндаже,
Ну а мы с весной в душе
Задержались.
Обожаю весну! Обновление в природе и во всём теле. Кровь быстрее бежит в жилах. Открывается байкерский сезон, что важно для меня, так как я почти всю жизнь на мотоцикле! И вообще, весной ждешь от жизни чего-то хорошего. Непонятно чего, честно говоря, но непременно хорошего.
Андрей Павленко