В настоящее время Гатчинский дворец выглядит величественным сооружением, и особую монументальность придают ему боковые флигеля-каре. В архитектуре «каре» – здание в виде замкнутого четырехугольника с внутренним прямоугольным двором.
Первоначально, по замыслу Антонио Ринальди, каре были одноэтажными и назывались Конюшенное и Кухонное.
В конце XVIII века для Павла I под руководством архитектора Винченцо Бренны их надстроили до 2-х этажей и выше – антресольным. Тогда же Конюшенное каре получило название Арсенального – после перевода лошадей в специально построенное здание и размещения во флигеле дворцового арсенала.
Еще раз оба каре были перестроены в середине XIX века для Николая I. Семья императора часто приезжала в удаленную от столицы, тихую Гатчину, чтобы отдохнуть, развлечься, поохотиться. Однако к началу 1840-х годов Гатчинский дворец, просуществовавший почти столетие, уже нуждался в капитальном ремонте. Также владельцам, в семье которых подрастали дети, были необходимы как парадные, так и жилые помещениях, отвечающие их вкусам, требованиям к комфорту и удобствам того времени.
В связи с этим Николай I поручил перестройку флигелей дворца талантливому русскому архитектору Р.И. Кузьмину.
Строительство под контролем «инженера на троне»
Роман Иванович Кузьмин (1811–1867) после окончания артиллерийского училища обучался в Академии художеств Санкт-Петербурга, а затем несколько лет в пенсионерской поездке в Турции, Греции и Италии. Причем, часть средств на его стажировку за границей выделял Кабинет Его Императорского Величества.
Позже Кузьмин служил старшим архитектором при Гофф-интендантской конторе и главным архитектором Министерства Императорского Двора, построив ряд известных зданий в Петербурге и Москве. В Гатчине, помимо перестройки дворца, архитектор также возвел храм во имя Святого Апостола Павла на одной из центральных улиц города – Соборной.
В январе 1845 года «по высочайшему повелению» началась перестройка Кухонного каре. Архитектором «на рассмотрение» Николаю I были поданы чертежи с планами и фасадами каре, а также смета на сумму 414.461 рубль. Однако император сократил смету в два раза.
Позже сумма все же была увеличена, так как в ходе работ «обнаружилось весьма много обстоятельств ранее непредусмотренных». Например, пришлось перестраивать подвальный этаж и полуциркульные галереи между Кухонным и Главным корпусом дворца. Или «положенный по смете» каменный аттик заменить на железную решетку, такую же, как на крыше Главного корпуса, «для большего соглашения» и для «удобства скидки снега». Много изменений было внесено и в оформление фасадов внутреннего дворика каре. Так, наружный карниз был вытесан из пудостского камня вместо кирпичного, который «при самом производстве оказался неудобным и непрочным».
Надо отметить, что архитектор работал в сложных условиях, и не столько из-за сложности строительства, сколько из-за контроля и постоянного вмешательства «высочайшего» заказчика. Как известно, Николая I называют «инженером на императорском троне России». Получив в молодости хорошее инженерное образование, он неплохо разбирался в строительной технике и архитектуре.
Камень из местных карьеров
Строительные материалы для Кухонного каре начали завозить еще зимой 1845 года, а в марте там уже работали мастера по обтеске камня для фасадов: «1845 года 12 марта я, нижеподписавшийся Гатчинский мещанин Андрей Митрофанов, дал сию подписку Гатчинскому Дв. Правлению, что обязался для кухонного флигеля при Гатчинском дворце обтесать чисто по правилу в наугольник из ротковского камня плиты цокольной». Всего по ведомости, составленной мл. архитектором Васильевым, с 1 июня по 1 августа на фасадах работало 63 каменотеса. Закончить планировали после «выправки начисто карнизов, пилястр, наличников и других наружных украшений из ротковского камням» весной 1847 года.
Как и первоначально для облицовки внешних фасадов дворца, Кузьмин использовал камень из местных карьеров – парицкую и ротковскую плиту. Парицкой плитой по кирпичной кладке были облицованы стены, а из ротковского камня выполнены пилястры, капители, наличники, карнизы, аттик и др. Кроме прочности, ротковский камень отличался светлым зеленоватым оттенком, и детали из него рельефно выделялись на фоне желтоватого цвета парицкой плиты. А вот для цоколя архитектор использовал выборгский гранит «рапакиви» крупнозернистого строения, аналогичный тому, что тоже был на Главном корпусе дворца.
Новаторские приемы и приемка работ
Середина XIX века известна началом бурного развития науки, техники, а в строительстве поиском новых функциональных решений в старых архитектурных формах и новых материалов.
При перестройке Гатчинского дворца архитектор Кузьмин тоже проявил себя новатором. Так, для сводов и внутренних перегородок флигелей он применил необычный строительный материал – пустотелые «горшечные кирпичи» в виде коротких глиняных труб разных размеров. Они делали своды и стены легче, улучшали акустические свойства помещений и, что было важно, способствовали пожаробезопасности.
В Кухонном каре была перестроена ранее существовавшая дворцовая церковь Святой Животворящей Троицы. Православный храм Кузьмин завершил куполом с навершием и крестом, который был симметричен куполу с двуглавым орлом Арсенального каре. Освящение церкви состоялось в 1848 году. В целом ее вид сохранился до настоящего времени.
Роману Ивановичу приходилось спешить, чтобы закончить работы в назначенные императором сроки. В результате произошло следующее: на стенах в помещениях каре появились трещины. Для выяснения причин в Гатчину была отправлена авторитетная комиссия из 10 человек, среди которых были архитекторы Василий Стасов, Константин Тон, Александр Брюллов. Комиссия сделала заключение, что трещины образовались лишь в штукатурном слое из-за неравномерности ее высыхания на поверхности разных материалов, и «эти обстоятельства не представляют не только никакой опасности, но и вреда строению, которое по подробному осмотру сложной конструкции сводов и арок церкви и лестниц во всех прочих местах оказалось прочным».
Таким образом, репутация архитектора была восстановлена, но в дальнейшем Роман Иванович тщательно контролировал весь процесс работы и не раз нарушал ранее установленные сроки, вызывая монарший гнев.
Арсенальное каре
В 1847 году начались работы уже по перестройке Арсенального каре. В апреле следующего года помощник архитектора Азимов в рапорте в Гатчинское дворцовое правление сообщал: «По приказанию Г-на Архитектора Кузьмина честь имею донести Правлению, что по наступлении хорошей погоды нужно снять временную крышу на Арсенальном каре и все стены раскрыть и очистить от кирпича предварительно, до начатия работ, для надлежащей просушки внутри его…».
И вновь оказалось много незапланированной работы. Например, во многих местах из-за «непрочности» нельзя было сохранить старые стены или мешали старые проемы дверей, дымоходов от каминов и печей, заделанные «непрочным материалом». Поэтому одни стены приходилось разбирать до фундамента, другие – до бельэтажа.
В одном из рапортов в Гатчинское Дворцовое правление Кузьмин докладывал, что «по случаю Высочайшей перемены в прежде утвержденном проекте при разборке окон в Арсенальном зале оказалось необходимым сломать наружную садовую, а также дворовую стену до основания». Дополнительно, как и в Кухонном, в Арсенальном каре были устроены подвалы, которых не было в старом здании.
В результате можно говорить, что архитектор Кузьмин не просто перестроил боковые флигеля Гатчинского дворца, а их заново построил.
Как в Кухонном, так и в Арсенальном каре для фасадов использовался парицкий, ротковский камень, а для стен и перекрытий «горшечные кирпичи».
В связи с этим должна добавить, что во время пожара в январе 1944 году Арсенальное каре сильно пострадало. Если в Главном корпусе деревянные перекрытия не сдерживали огонь, который вырвался наружу и меньше повредил внутреннюю отделку, то в Арсенальном каре из-за горшечных перекрытий он бушевал до тех пор, пока всё, что могло, не перегорело, и от сильнейшего жара начали трескаться стены. Это было засвидетельствовано комиссией по обследованию конструкций Арсенального каре в 1948 году. К счастью, Кухонное каре тогда не загорелось.
Интересно, что из обожженной глины также были выполнены пилястры, капители, барельефы и другие скульптурные детали, украшавшие фасады дворика Арсенального каре. Работы выполняли скульпторы Ремерс и Генсен. Так, 1851-м годом датирована смета на сумму 4.460 руб. на производство штукатурных работ, включая и лепные из обожженной глины. Некоторые из глиняных украшений сохранились на стенах до реставрации ХХI века.
Особую сложность представляли работы по созданию Готической галереи и особенно Арсенального зала на 1-м этаже, устройство которого «требует особой прочности, ибо состоит из арок, имеющих упоры на промежуточные стены».
Также при перестройке Арсенального каре было разобрано помещение театра павловского времени «с уборкою всех находящихся в нем машин и принадлежностей» и построено новое.
В каре было создано около 200 помещений, при этом Кузьмин творчески переработал предыдущий коридорно-анфиладный принцип планировки на всех этажах. Апартаменты располагались по внешнему периметру здания по одной оси и имели выходы в коридоры, которые шли со стороны двора.
В 1850 году Кузьминым были составлены сметы на внутреннюю отделку каре. И снова, как и его предшественник Антонио Ринальди, он использовал различные виды мрамора «для более приличного вида и изящества»: для ступеней парадной лестницы, каминов, подоконников. А, например, для дверей на лестницу императрицы Александры Федоровны из Венеции были привезе-ны две арки из истринского мрамора. Интересно, что они сохранились, несмотря на пожар, хотя и покрытые поздней покраской.
Также в помещениях использовалось цветное стекло, хрусталь, зеркала, выкладывались наборные паркеты, а из чугуна отливались ступени и ограждения лестниц.
Под «прессингом» императора
Но архитектор постоянно находился под «прессингом» со стороны Николая I.
Например, в разгар работы 1851 года император сделал строгий выговор и повелел поднять полы в собственных покоях за счет архитектора, «дабы удобно было смотреть в окна». Кузьмину пришлось доказывать, что он полы устроил так, чтобы «дать большую высоту комнатам противу первого этажа Кухонного каре». В результате царственный заказчик согласился, и позже для «смотрения» из окон были изготовлены специальные подушки.
Во флигеле был устроен и водопровод, ванные комнаты, а также разные системы отопления. Кроме каминов и голландских печей, появились печи по системе И. Свиязева и пневматические Р. Цимара. Еще работал лифт рядом с Арсенальным залом в виде подъемного кресла.
А вот интерьеры, созданные в заново возведенном Арсенальном каре, стали настоящей энциклопедией «историзма» – направления в архитектуре XIX века. Галереи, гостиные, лестничные площадки, личные комнаты были оформлены в стиле неоготики, 2-го рококо, ренессанса, классицизма.
Особое внимание уделялось убранству помещений. Первоклассные произведения работы мебельщика Гамса поступали из «собственных комнат» императора, императрицы, наследника, из Таврического, Елагина дворцов, Старого Эрмитажа, а исправление старой и изготовление новой взял на себя мебельный фабрикант Карл Тур с сыном.
Фарфоровые, стеклянные изделия изготовлялись на Императорском фарфоровом, стеклянном заводах, бронза – в мастерской Ф. Шопена, ковры – на Петербургской шпалерной мануфактуре. Живописное оформление тоже поражало богатством и разнообразием.
Конечно, во многом убранство помещений зависело от личных вкусов владельцев дворца. Например, император «соизволил повелеть» буквально по каждому помещению продиктовать какие использовать обивочные материалы.
Оформление площади перед дворцом
По завершению работ была оформлена площадь перед дворцом с каменной бастионной стеной, пушками в амбразурах и мостами через ров, а 1 августа 1851 году на площади был открыт памятник Павлу I работы скульптора И. Витали.
На открытии присутствовали Николай I, великий князь Александр Николаевич, члены императорской семьи и почетные гости, а 6-летний великий князь Александр Александрович, будущий Александр III, стоял на часах у памятника. Затем был устроен парад, в котором участвовали Павловский, Егерский, Кавалергардский и Гусарский полки.
За перестройку дворца и возведение Павловского собора Николай I «соизволил пожаловать Р.И. Кузьмину орден Св. Владимира 4-й степени с возведением в следующий чин и единовременной выдачей 10 тысяч рублей серебром».
Архивные источники
В заключение должна сказать, что в статье использованы документы из Российского государственного исторического архива (ранее ЦГИА), собранные мною за многие годы работы в ГМЗ «Гатчина» и дополненные из других источников. Например, еще в 1971 году, когда только решался вопрос о возможности возрождения Гатчинского дворца, мною была обнаружена и сделана фотокопия для будущего музея «Смета на меблировку Арсенального каре Гатчинского дворца» на
56 листах, подписанная Р.И. Кузьминым. А в 1979 году небольшая часть найденных документов была использована мною
в справке «История оформления фасадов Гатчинского дворца».
В 2008 года я выступила с докладом «Перестройка Гатчинского дворца под руководством Р.И. Кузьмина в середине XIX века (по материалам РГИА)» на научной конференции «Культура и искусство в эпоху Николая I» в ГМЗ «Гатчина». К сожалению, доклад не был включен в сборник конференции. Но большая часть материалов в виде архивных выписок до сих пор хранится в научно-вспомогательном архиве ГМЗ «Гатчина» и используется проектантами, реставраторами и научными сотрудниками музея.
Валентина Федорова, ветеран труда ГМЗ «Гатчина»