Тёмные и светлые аллеи Гатчинского парка

Тёмные и светлые аллеи Гатчинского парка

Продолжаем публиковать воспоминания старшего научного сотрудника Государственного музея-заповедника «Гатчина» Валентины Владимировны Федоровой, почти 50 лет посвятившей возрождению Гатчинского дворца.


Небольшим коллективом научного отдела было немало сделано для восстановления Дворцового парка: исторической планировки ряда районов и архитектурных сооружений. 

 Прежде всего, была проведена топографическая съемка, составлена почвенная карта, подготовлены документы для дальнейшей музеефикации парка с определением границ, охранных зон и зон регулирования застройки.

В связи с этим ценнейшим документом стал план Гатчины 1816 года, обнаруженный главным хранителем парка А.С. Елкиной в фонде Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Если планы павловского времени из знаменитых Кушелевских альбомов
90-х годов XVIII века отражали проекты реконструкции гатчинского поместья, то на плане I-й четверти XIX века было зафиксировано реализованное из этих проектов.

На территории Гатчины был создан великолепный дворцово-парковый ансамбль, который объединял территорию трех больших парков: Дворцового, Приоратского и «Зверинца». Их связывала уникальная гидросистема от Колпанского озера до реки Ижоры, которая помимо родников, с помощью шлюзов, каналов снабжала водой все парковые водоемы, а также общие стилистические, композиционные решения. Границы между парками были условными, ограждений почти не было. Даже монументальные каменные ворота служили архитектурными доминантами, обозначая вход на другую территорию.

Как известно, со временем городская территория разрослась вокруг парковых границ и возникла проблема сохранения и использования каждого парка, а также дальнейшего развития городских структур. Перед нами тоже стояла задача – определить исторические границы Дворцового парка и их изменения к 1970-м годам. Уже тогда планировалось выведение из «запретной зоны» «Водоканала» Серебряного озера - центра Дворцового парка с неповторимыми береговыми пейзажами, гротом «Эхо», Плоским мостом и неразрывной связью с Длинным островом.

Моим заданием было обойти границы парка и на плане зафиксировать все соседние организации, а также сфотографировать постройки, примыкающие к парковым границам. Трудно поверить, но при этом из измерительных приспособлений у меня была даже не «специальная линейка», о которой вспоминала А.С. Елкина в своей книге, а длина собственного шага и количество пройденных шагов.

И вот, шагая вокруг парка, я измерила территории автобазы, молокозавода, трикотажной фабрики, Гатчинской школы-интерната и разных жилых домов. А в архиве музея сохранились фотографии захламленных границ с местами для мойки транспорта, развалившихся деревянных заборов, сараюшек для дров, дымящих черных труб кочегарок и частных огородиков.

Вновь хочу отметить, что А.С. Елкина не только сама бралась за трудновыполнимые задачи, но любила давать их другим. Она была убеждена, что настоящим музейщиком можно стать, только пройдя «суровую школу наших учителей» - сотрудников военных и послевоенных лет, которые могли и умели все. Так, чтобы изучить парковый объект, надо не только познакомиться с историческими сведениями, но, по возможности, его обмерить и описать.

Поэтому мы с подругой Галей Евстигнеевой, которая помогала мне не раз в парке и во дворце, стоя на строительных лесах, старательно, школьной  линейкой измеряли трещины, выбоины, сколы на Адмиралтейских воротах перед их реставрацией, а затем то же повторили на Зверинских воротах с остатками каменной стены.

В эти же годы были реставрированы колонна Орла и павильон Орла, парковые сооружения, объединенные сюжетно и композиционно в единый архитектурный ансамбль. 

Как известно, колонна Орла появилась в парке раньше павильона, еще во времена Григория Орлова. Изображение орла было включено в семейный герб Орловых. Стройная беломраморная колонна, увенчанная фигурой птицы, возвышалась среди поляны, открытой к озеру и Длинному острову. К моменту реставрации на стволе колонны были многочисленные выбоины, а от орла осталась только часть туловища. До сих пор бытует легенда об «удачном выстреле» Павла, в связи с которым и были построены оба сооружения, а вот в годы фашистской оккупации колонна Орла реально была мишенью для немецких солдат. Так же они развлекались в павильоне Венеры, расстреливая из автоматных очередей амуров, изображенных на живописном потолке.

Реставрацию колонны Орла выполняли научно-реставрационные мастерские Главного управления культуры. Помню, как долго обсуждали поворот головы гордой птицы, характер оперения воссоздаваемой скульптуры по модели М. Клементьевой. Но для сохранности было решено оставить ее в фонде музея, а на колонну установить гипсовую копию, которая и простояла до очередной реставрации колонны в 2015 году.

Павильон Орла расположен на Длинном острове на значительном расстоянии от колонны Орла. Он был построен под руководством Винченцо Бренны в 90-е годы XVIII века. Придворный архитектор Павла I не только перестраивал Гатчинский дворец, но и провел масштабные работы в парке. 

Оба сооружения связаны единой видовой осью, которая проходит через водную гладь Белого озера и просеку из высоких елей со стороны колонны Орла. Главный фасад павильона-ротонды оформлен колоннадой из серого с белыми прожилками рускеальского мрамора, доставленного из карельских карьеров, активные разработки которых начались в середине XVIII века. На колоннаде павильона тоже находилось скульптурное изображение одноглавого орла, но в царской короне, со щитом в лапах, вензелем Павла I, вырубленное из пудостского камня. Внутри павильона в сплошной стене, тоже сложенной из блоков пудостского камня, сохранились три ниши, которые, по первоначальному замыслу, предполагалось украсить статуями. Павильон завершает полукупол, свод которого оформлен кессонами и эффектной лепной раковиной.

В документах встречается и другое название павильона Орла – Темпль, т.е. Храм. На основании этого в настоящее время появилась версия, что изображение орла на павильоне могло быть связано с масонской символикой.

Во время отступления немцы взорвали павильон. Взрыв был такой силы, что куски колонн отлетели в воду у берега озера. Также пострадала скульптура орла, от которой сохранилась только часть.

Реставрацию павильона выполняли мастера областных реставрационных мастерских по проекту архитектора А.Н. Наумовой, а консультантом был архитектор А.А. Кедринский. Скульптура орла была воссоздана по модели Г.П. Смирновой с использованием уцелевших фрагментов. К сожалению, из-за сложности установки и отсутствия охраны на острове ее тоже оставили в фонде музея до лучших времен.

Сенсационным событием 1971 года стал подъем двух мраморных статуй с Большой террасы-пристани, которые обнаружили во время обследования дна Белого озера. Работы на озере у террасы-пристани, Большого каменного моста, павильона Орла проводили спортсмены-энтузиасты из Ленинградского областного Совета ОСВОДа РСФСР в августе-октябре «с целью обнаружения предметов, имеющих художественную и историческую ценность». Также были осмотрены пруды Ботанических садов и Карпин пруд с изучением кладки дна.

Та осень запомнилась мне чудом музейных открытий и магией подводного мира гатчинских озер. А вот Аделине Сергеевне больше скандалом с участием прокуратуры, о чем с горечью она напишет в своей последней книге.

Каменная терраса-пристань - одно из лучших сооружений Дворцового парка - была возведена в 1792-1795 годы по проекту архитектора Винченцо Бренны. Она служила пристанью для судов «гатчинской» флотилии Павла I, а также бельведером (с итальянского – «прекрасный вид»), чтобы любоваться панорамами Белого озера. Террасу охраняли два льва из пудостского камня, и ограждала балюстрада, украшенная вазами и четырьмя мраморными статуями – аллегориями Муз на постаментах. А также за террасой до берега Серебряного озера был спланирован миниатюрный сад.

Как рассказывает А.С. Елкина, по совету своей наставницы - директора Павловского дворца-музея А.И. Зеленовой она решила искать две статуи, пропавшие с террасы во время войны, на дне озера. Сначала она обратилась в военные ведомства, но они отказались, сославшись на отсутствие документов о разминировании озера. А потом помог случай: она договорилась о помощи с руководителем клуба «Нептун» ОСВОДа кандидатом технических наук Ю.Ф. Юдицким. В свою очередь, он обратился в Ленинградский городской спортивно-технический клуб водных видов спорта ДОСААФ, у которого было снаряжение для подводных работ. И спортсмены перешли в клуб «Нептун», чтобы принять участие в обследовании озера. 

От террасы-пристани работы проводились на расстоянии до
19 м при температуре воды от 10 градусов и видимости до 3 м. Условия усложнялись еще тем, что дно озера было захламлено затонувшими бревнами, ветками деревьев, мусором, а также илом. Слой ила вблизи террасы-пристани достигал 1 метра толщины, а на отдалении от стены террасы до 5 м.

По актам, почти за три месяца работы был поднят 471 предмет: различные вазы, детали балясин, балюстрады, тумб и пр. Оказалось, что, в результате многочисленных реставраций сооружения на протяжении двух веков, вазы и балясины были изготовлены из дерева, камня, чугуна, гипса, отличались формой и размерами. Также были найдены несколько частей рук, пальцев и даже головка от какой-то Музы. Известно, что в 50-е годы ХХ века две уцелевшие статуи без прежних головок были реставрированы, но, как отмечают специалисты, не очень удачно.

И вот 8 сентября 1971 года под слоем ила глубиной 2,5 м на дне была обнаружена первая пропавшая статуя, которую предположительно называли аллегорией Скульптуры. Об этом свидетельствовали найденные рядом с ней бюст юноши на плинте, коловорот и молоток. Правда, у статуи был отбит пьедестал со ступнями ног, а также были другие мелкие утраты и общее загрязнение мрамора. Особенно вызвало удивление, что сохранились карандашные надписи на немецком языке, датированные 1942 и 1943 годами.

Вот, что писала «Гатчинская правда» об этом событии: «8 сентября при копке шурфа щуп наткнулся на что-то твердое. Двое суток напряженного труда, и вот из-под двухметрового слоя грязи появились бесформенные очертания какой-то статуи… И вдруг случилось почти невероятное. Грязь сползла, и перед глазами изумленных людей показалось прелестное женское личико…»

11 сентября была поднята головка от второй статуи, а 15-го и сама, рядом лежавшая статуя с отбитыми выше локтя руками. Но раньше найденная голова статуи абсолютно совпадала с телом по линии шеи. Возле ног Музы был изображен шнурок с кисточкой, возможно, отвес как атрибут аллегории Архитектуры. И также на пьедестале была крупная надпись, уже по-русски: «Толя 1943».

27 сентября была найдена голова некой 3-й статуи с отбитой частью прически, а затем ее верхняя часть прически и часть предплечья, а также части платья, кисть, палец. Обследования подводной части террасы-пристани показали, что «каменный ростверк был выполнен по деревянному свайному основанию из круглых деревянных свай диаметром в верхней части 20-25 см, скрепленных деревянными брусьями и металлическими скобами».

В это время наш научный отдел расширился до трех человек. От дирекции работы ОСВОДа курировала ст.научный сотрудник Татьяна Николаевна Леготина. Она же обеспечивала наличие подъемного крана и другого оборудования. Все поднятое со дна было сложено в деревянном здании танцпавильона, который находился на площадке несохранившейся Турецкой палатки.

Из документов известны фамилии участников этих исторических для Гатчинского музея событий: аквалангисты А. Румянцев, В.И. Гладышев, В.Р. Фальковский, В.В. Остроумов, А.А. Марейн, М.Л. Белинская, В.В. Смольский, С.В. Бетев, Е.М. Шагиев, Л.А. Клочкова, А.А. Ониценко.

И вот недавно, спустя полвека, произошла встреча с одним из спортсменов-аквалангистов, который был начальником спортивно-технического клуба водных видов спорта ДОСААФ, Анатолием Константиновичем Яковлевым. Он рассказал, что во время своего отпуска в сентябре две недели работал на озере, на своей машине из Ленинграда привозил акваланги. Жили они в палатках прямо на террасе, денег, кроме 1 рубля на проезд до Гатчины, никаких не получали.

Не знаю, какая у Елкиной была первоначальная договоренность по оплате за выполненные работы, но в конце клуб «Нептун» выставил счет на 34 тысячи рублей за использование аквалангов с воздухом, гидрокостюмов и прочего. Клуб имел право зарабатывать для расширения своей базы и необходимого снаряжения, которого не хватало. Например, летом члены клуба очищали водоемы, убирали мусор на пляжах в пионерских лагерях и т.д. Но в этом случае были найдены подлинные музейные ценности XVIII века, что, конечно, не было равноценно представленной к оплате суммы.

Однако Дирекция парка отказалась платить и передала дело в прокуратуру, обвинив Елкину в «партизанских» методах работы. На помощь, как и много раз позже, пришла А.А. Зеленова. По ее ходатайству высшее начальство из Управления культуры Ленинграда все же оплатило счет.

Сегодня все четыре статуи находятся в хранилище музея и ждут реставрации, как и терраса-пристань, которая находится в аварийном состоянии.

Закончить эту часть моих воспоминаний мне бы хотелось рассказом о своем дайвинге.

Сейчас дайвингом никого не удивишь, но в то время для меня он стал настоящим открытием. Был холодный, но солнечный день. Ребята-аквалангисты надели на меня толстый шерстяной свитер, штаны, натянули резиновый гидрокостюм, дали маску с трубкой, привязали веревку к поясу, а потом бросили в воду. Но погрузиться в нее я не смогла: осталась, как поплавок, на поверхности. Когда же надели свинцовый пояс, я, наконец, слегка затонула. На лодке меня отбуксировали на середину озера и потом пасли на веревке, как козу. Но я ощущала себя настоящим аквалангистом.

Боже, какую невероятную красоту я увидела! Прозрачную воду пронизывали золотые лучи солнца, от их света водоросли казались изумрудными. Но больше всего поразили многочисленные родники. Среди свободного пространства они били вверх фонтанчиками, создавая движение воды, от которого окружающие растения исполняли фантастический подводный танец. И к этому танцу присоединялись проплывающие мимо щучки, плотва, до которых я могла дотронуться рукой.

Может быть, в будущем, помимо надводных экскурсий, в наших замечательных озерах будут проводить и подводные.