Людмила Баранова: «Она была как ангел-хранитель для нас...»

Людмила Баранова: «Она была как ангел-хранитель для нас...»

Гатчинский Университет третьего возраста в рамках проекта «Биографическое обучение в контексте социальной поддержки и образовательной работы с пожилыми» провел ряд интервью с ветеранами Гатчинского района. Одно из них мы размещаем на страницах нашей газеты.


С окончания Великой Отечественной войны прошло так много лет, но до сих пор бывшая малолетняя узница, жительница Гатчины Людмила Борисовна Баранова с душевной болью вспоминает скитания во время войны по родной земле - от Гатчины до блокадного Ленинграда, от Ленинграда до небольших городков Северного Кавказа и обратно домой, на родину...

 

- Людмила Борисовна, Вы помните, как началась война?

- В начале войны мне было десять лет, я закончила второй класс. Помню, как папа пришел с работы и говорит: «Война началась…» Почему-то мы очень быстро поняли всю серьезность происходящего. Папу мобилизовали, мы остались втроем - бабушка, мама и я. Эвакуация началась сразу, и мы стали собираться.

- Куда же Вы поехали?

- Мы с мамой и бабушкой поехали в Ленинград. Последний состав шел туда задним ходом. Там уже было столько народу, что меня запихивали в окно. В Ленинграде мы жили у знакомых. С 8 сентября уехать оттуда уже было нельзя. Там мы жили до конца апреля. Потом пришел к нам комендант и сказал маме: «Тебе надо уезжать». А куда уезжать? У маминой знакомой муж был водителем, он перевозил людей через Ладогу. Мама посоветовалась с ней, и мы решились ехать. Колеса машины были наполовину в воде, кормили нас опилками мелкими, вперемешку с томатом...

- А сколько времени Вы ехали?

- По Ладоге мы ехали несколько часов. Приехали в Тихвин, там нас распределили по домам. Мы были очень голодные… Помню, я увидела в городе  павшую лошадь, и как ее прохожие быстро по кускам растаскивали и съедали. Потом нас погрузили в телячьи вагоны... А папа уже у нас ранен был. Он написал письмо маме, и мы поехали к нему в нынешний Кировск. Но когда мы проезжали Ярославль, бабушка умерла. В Ярославле ее сняли с поезда и куда-то увезли. Позже мама пыталась найти ее могилу, куда только ни писала…Это сейчас, в наше время можно найти любую могилу, а тогда ведь ничего не записывали. Потом мама заболела тифом, и я осталась одна.

Маму сняли с поезда и отправили в больницу в районном центре Петровск, это на Северном Кавказе. Ее оставили там, а нас повезли за 18 километров, в село Константиново. Меня по дороге взяла женщина по имени тетя Капа, которая ехала к своей племяннице. Когда мы приехали в это село, нас поселили в доме у одной женщины. Сама она русская была, а сын наполовину еврей, поэтому всю войну она его прятала.

Там, в Константиново, нас в первый раз накормили белым хлебом, молоком и яйцами. Я почему-то не помню, чтобы я очень много ела. А вот эта женщина, что с нами ехала - она ела много. Племянница ей говорила: «Галя, не ешь столько, ты же умрешь!»

Потом нас расселили по хозяевам, и вот эти хозяева нас ненавидели. К нам очень плохо относились, но мы терпели. Потом мама поправилась.

- А как она Вас нашла?

- Так это мы ее нашли! Мы с Галей ходили за много километров в райцентр, в больницу, где лежала мама. Пришли в первый раз, а ноги у нас все в крови, потому что мы пошли в туфельках, красненьких. Когда я увидела маму обритой… Это был ужас, я как увидела ее, сразу в слезы!

Женщина, которая меня подобрала в поезде, тетя Капа, оказалась очень душевной, доброй. Она работала в колхозе. А Галя, ее племянница, была немножко старше меня, поэтому нас с ней оставляли. Мы вместе ходили навещать мою маму и кормили ее тем, что тетя Капа приготовит. Когда мама поправилась, заболела я.

- Заразились тифом?

- Не знаю, наверное. Я помню, что была обрита. Меня выносили из избы-мазанки на завалинку, на свежий воздух. Там я часто наблюдала, как немцы вели пленных, и среди них были даже женщины. Слышны были выстрелы...

- А немцы, где они жили? В каких-то домах?

- Нет, у них были казармы. Жителей они не обижали, но если не послушаешься, берегись... А потом мы уехали. Хотели попасть домой в Ленинград, но нас туда не пустили. С нами в составе ехали военные. Помню, как Новый год мы встречали. Остановились на станции. Рядом ней была выстроена новая школа, и нас в нее поселили на ночь. Нас было много. С нами ехал к матери в Ленинград один грузин, вез ей мандарины — целый чемодан мандаринов! Он его открыл и угощал всех. Я тогда впервые попробовала мандарины... А другие люди тоже доставали, у кого что было, и угощали друг друга.

Потом нас отправили через Лугу в Гатчину. Приехали на пустое поле — все разбито, ничего нет. Мама говорит: «Сиди тут. Я пойду к знакомым». Она пошла в Загвоздку, за Варшавский вокзал, нашла там свою знакомую. Та нас пустила к себе жить на первое время. Потом мы нашли тетушку Юлю в Ленинграде и перебрались в ее дом в Гатчине. Со временем нам дали здесь квартиру - в доме возле завода Степана Разина, где работал до войны мой отец. Там мы и жили всю жизнь — очень дружно, у нас были самые веселые и дружные праздники.

- Людмила Борисовна, а Вы помните 9 мая 1945 года?

- Помню. Я гостила у тети Юли в Ленинграде. Там мы все вместе спали в девятиметровой комнате. Меня, правда, клали на кушетку, а Юля, Зоя, Люба (она военная была) часто ночевали у нас и спали на полу. Ноги торчали из коридора... И вот (это было под вечер) по радио сказали, что кончилась война. Что было! Мы в рубашках ночных выбежали на улицу. Там, на улице Куйбышева, была мечеть — она вся была набита людьми… Это был такой праздник, такая радость — люди обнимались, целовались! Пришли домой, кашу, хлеб и пили чай. Вот так мы встретили Победу...

А как мы зарабатывали с Зоей хлеб? Ведь тогда были карточки — маленькие такие, как талончики. Мы клеили эти карточки для отчета, а продавщица давала нам кусочки хлеба, которые у нее оставались. Вот так мы и выжили...

Во время войны я не учились. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, я пошла в пятый класс, представляете? А у меня говор такой был - «нехай, пущай…» Моя классная руководительница меня невзлюбила. Я закончила семь классов, и мне пришлось идти в вечернюю школу. Кое-как ее закончила.

Подружка говорит: «Поехали в Ленинград, поступим в техникум». Учились мы с двойки на тройку и, конечно, сразу завалили экзамены. Подруга моя не плачет, а я реву в три ручья… Вышла женщина, на ней красный халат, рука в кармане, блондинка, коротко подстриженная, очень крепкая на вид. Подошла и говорит: «Что ревешь? Поехали со мной». И она повезла нас на Васильевский остров, в техникум акушерства и гинекологии. Там она куда-то сходила, с кем-то поговорила. Нас только спросили: «А арифметику вы знаете?» И взяли нас. Мы вернулись домой такие счастливые...

Я очень старалась, но... тройки, тройки, тройки. А когда уже начались занятия по профессии, я стала учиться очень хорошо. Подруга моя тоже училась неплохо, и мы закончили техникум.

- Вы так и не узнали, кто была эта женщина?

- Я только видела, что у нее вместо руки протез. Потом она пропала, больше я ее не видела. Но она была как ангел-хранитель для нас.

После окончания техникума, Людмила Борисовна Баранова сорок два года проработала медсестрой в Гатчинской центральной районной больнице - в инфекционном отделении, на отделении лечебной физкультуры, в психоневрологическом интернате.