Инвалидам здесь не место, или Личное дело пенсионера Буравлёва

Инвалидам здесь не место, или Личное дело пенсионера Буравлёва

Летом 2019 года жительница Гатчины Александра Николаевна перенесла тяжелый инсульт. После мытарств по больницам и присвоения женщине первой группы инвалидности ее семья безуспешно пытается получить положенные ей технические средства реабилитации. «Это – система, и как ее сломать, я не знаю», - с горечью говорит муж Александры Николаевны, Николай Иванович Буравлёв...


Николай Иванович и Александра Николаевна Буравлёвы – почти ровесники. Ему – 86, ей – 84. Прожили в счастливом браке 65 лет...

Николай Иванович – подполковник в отставке. Всю жизнь, как водится, мотался по гарнизонам, и везде вместе с ним была его верная Александра Николаевна. Сначала она поехала из ленинградского Пушкина за ним в Сибирь, потом в Забайкалье, потом в еще советскую Ригу. Как положено любящей жене, была с ним всегда - и в горе, и в радости. Поддерживала и выхаживала мужа, когда он практически полностью ослеп во время службы. Радовалась вместе с ним, когда зрение стало возвращаться. Рожала и лелеяла детей, растила их на жизнь, на радость и любовь...

Когда рухнул Советский Союз, она бежала вместе с мужем из разоренного рижского дома. Вместе с ним обустраивалась на новом месте в небольшой псковской деревне, где уже немолодые супруги с нуля создавали свое собственное хозяйство. Они прожили там счастливо целых 22 года — до 2014 года, когда деревня пришла в упадок, и дороги не пропускали даже скорую помощь. Дружная семья в очередной раз сорвалась с места, чтобы начать новую жизнь — уже в Гатчине.

 

Когда приходит беда

Беда пришла в дом Буравлёвых, как водится, нежданно. И привела за собой множество других бед — поменьше, зато и пообидней.

...Подоконники в затемненной комнате уставлены горшками с цветами, которые еще наверняка помнят ласковые руки хозяйки. Теперь весь этот цветник, как и все остальное домашнее хозяйство — на руках у Николая Ивановича: его жена не встает с постели с июня прошлого года.

На столе у окна в две батареи выстроились лекарства. Здесь же лежит стопка бумаг — печальная летопись болезни Александры Николаевны.

- Мы с женой всегда дружно жили, - говорит Николай Иванович. - Все было нормально у нас. Всегда старались справляться со всем сами, все досконально знали о своем здоровье, следили за давлением. У Александры Николаевны оно было в пределах возрастной нормы. 24 июня 2019 году у жены случился инсульт. С этого момента начались наши пытки. Сначала очень долго не ехала «скорая» - в это время было почему-то очень много вызовов. Когда приехали в больницу, она была вся забита страждущими.

В итоге Александра Николаевна попала в реанимацию лишь спустя четыре часа после приступа. Диагноз — ишемический инсульт, в результате которого парализовало всю левую половину тела. Женщина пролежала в больнице две недели, после чего пришлось ее забрать — мест не было. Все эти дни ее муж приходил сюда и оставался с нею с раннего утра до самого вечера.

...В постели лежит немолодая женщина с ясными глазами и запавшим ртом. Николай Иванович склоняется над женой, поправляет одеяло, тихо говорит ей что-то ласковое. Повсюду, куда бы ни направляли Александру Николаевну, он всегда просил, требовал одного — быть рядом с ней. Не хотел оставлять ее одну даже на один день, не верил, что кто-то сможет ухаживать за ней лучше, чем он, готовить то, что ей нужно, понимать, как он, ее знаки...

- Я же понимаю, что могу потерять ее ни за понюшку табаку, а я этого не хочу, - говорит он.

 

Камни преткновения

Александре Николаевне становилось все хуже: со временем у нее стали отказывать почки. Понадобились новое обследование и лечение. Настойчивость и самоотверженность Николая Ивановича впечатлили даже руководство Гатчинской межрайонной больницы. Ему пошли навстречу, позволив ложиться в медучреждения вместе с женой. Больницы сменялись одна за другой — Сиверская, Вырицкая, снова Гатчинская, и везде Николай Иванович был рядом с Александрой Николаевной. Ухаживал, ревностно следил за обследованиями и назначениями, разминал парализованные конечности, занимался с ней физкультурой... И в итоге сумел добиться некоторых положительных результатов. Александра Николаевна по-прежнему не встает, но уже понемногу начала разговаривать, да и левые рука и нога стали потихоньку оживать.

В начале декабря 2019 года, по результатам медико-социальной экспертизы, Александре Николаевне Буравлёвой была присвоена первая группа инвалидности. В рамках индивидуальной программы реабилитации ей были предписаны бесплатные технические средства реабилитации (ТСР) — памперсы, инвалидная коляска и специальный противопролежневый матрац.

С этим назначением Николай Иванович отправился в исполняющую организацию — региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации. Ответ чиновников от соцстраха обескуражил: денег нет, закупок нет, средств реабилитации — тоже нет. Ситуацию несколько путанно объяснили сложностями, связанными с годовым отчетом и формированием бюджета на 2020 год.

 

Это ваше дело, пенсионер Буравлёв!

Конечно, семья Буравлёвых дожидаться апреля не могла. Николай Иванович купил памперсы сам. Кстати, в аптеке один памперс для взрослого стоит около 40 рублей. На вопрос о компенсации стоимости уже приобретенных памперсов сотрудники ФСС ответили, что за каждый памперс Фонд может вернуть только 18 рублей.

- Я сказал им тогда: «Так зачем мне с вами связываться, если я могу купить памперсы через интернет по 20 рублей?» - говорит Николай Иванович. - «Ну, это ваше дело» - ответили...

Не удалось получить и бесплатный противопролежневый матрац с компрессором. В Гатчинском центре соцзащиты такого просто не оказалось. Николай Иванович связался с офисом Центра в Санкт-Петербурге, где ему ответили, что у них тоже нет таких матрацев. И «обнадежили», что, если Буравлёвы встанут в очередь на матрац сейчас, она, в лучшем случае, дойдет до них в следующем августе.

- Такая же история с инвалидной коляской, которую нам пообещали выдать, дай бог, в октябре, - говорит Николай Буравлёв. - А я ведь думаю, что и матрац, и коляска, может быть, уже и не будут нужны, когда дойдут сюда...

Не удалось найти взаимопонимания и в Гатчинском Центре социальной защиты, где Николай Буравлёв надеялся найти сиделку для своей жены — хотя бы на один час в день.

- Боялся сначала, что не потяну сам, - объясняет он. - Летом пошел к начальнику Центра, принес все нужные документы. Сказал, что боюсь, что меня вдруг прихватит так, что не смогу помочь жене. Бывает, я теряю сознание... Сказали, что такая услуга стоит 25 тысяч в месяц - ну нет у них теперь сиделок, которые оплачиваются из бюджета. Дали перечень услуг приходящих соцработников: в нем нет ни одной бесплатной услуги за счет госбюджета. Дали адреса нескольких реабилитационных центров – почти все частные, везде нужно платить огромные деньги. А там, где за счет госбюджета, не берут лежачих...

- Это – система, и как ее сломать, я не знаю, - признается он с горечью. - До Москвы, конечно, я не достану. За что ухватиться, не знаю...

 

Необходимый постскриптум

Не так давно Николай Иванович пережил онкологическое заболевание, в результате которого потерял одну почку. К своим 86 годам он перенес три инфаркта, причем последний - в 2014 году, после того как безуспешно пытался попасть на прием к кардиологу в Гатчинской поликлинике. Сейчас пенсионер стоит на учете у нескольких врачей, однако, в связи с реорганизацией поликлиники, на прием к нужным специалистам попасть не может.

- Если раньше можно было хотя бы прийти в три часа ночи, чтобы занять очередь за номерками, то теперь нужно дозваниваться, - говорит он. - Я сажусь с утра на телефон, звоню, чтобы записаться на прием к неврологу, дозваниваюсь часа через три, а мне говорят, что талонов уже нет... То же самое с окулистом, эндокринологом и другими специалистами. И я сказал: «Дорогие мои доктора, я до Путина доберусь быстрее, чем до вас!»

Николай Иванович Буравлёв - настоящий боец, рыцарь, который месяц за месяцем бьется о непреодолимую чиновничью стену уже даже не за себя, а за свою жену.

- Как так можно?! Ничего не понимаю! - говорит он сам себе, выходя из очередного кабинета или кладя в очередной раз телефонную трубку после очередного бесполезного звонка. - Или я с ума сойду со всем этим, или что-то все-таки поменяется...

И вот это - едва ли не самое горькое и обидное во всей этой истории: отношение тех людей, которые по долгу службы обязаны входить в положение тяжело больного человека, не дожидаясь, пока он сам избавит их от себя так называемым «естественным» способом. А ведь все это выглядит так, словно только этого и ждут. Иначе тогда откуда все эти фразы: «Это – ваше дело!» или «Ну и что?» - в ответ на беспокойство мужа о своей жене во время обследования в больнице...

- Вот в этом «Ну и что!» - все отношение к нам этих людей, - говорит Николай Иванович.

Как же так получается, что после всех этих реорганизаций, оптимизаций, бодрых отчетов о проделанной работе и оптимистических прогнозов на будущее человек, особенно человек уже очень немолодой и страдающий, остается заложником бюрократической системы, отсутствия индивидуального подхода к своим трудно решаемым проблемам?

Больные люди, инвалиды – они тут, они рядом с нами. Они живые, и им часто бывает больно и обидно. Как и нам, но по-другому — глубже, серьезнее. Мы можем встать, выйти, защитить себя. Им это гораздо сложнее, чем нам. И даже если им это удается, слишком уж часто они встречают в ответ равнодушие, обыкновенную заформализованность тех, кому по статусу положено оказывать им поддержку – по велению не только закона, но и сердца. Но, похоже, сердце в наше время – орган необязательный. Скорее даже – обременительный...