Максим Кравченко: «Время пришло: я нужен Родине»

Мечтал стать десантником

…Гатчинец Максим Кравченко был мобилизован в первую же неделю – потому что десантник, артиллерист, разведчик, отслуживший срочную службу, физически здоровый и хорошо подготовленный в свои 24 года. Семья была готова к тому, что Максим может получить повестку и отправиться на фронт, родители и сестра знали: призовут – пойдет. Но можно ли быть готовым к тому, что сын станет героем войны и получит награду – посмертно?..

Семь месяцев семья жила в ожидании вестей с фронта, от одного телефонного звонка до другого, семь месяцев они старались помочь своему мальчику и словом, и делом – бодрыми вестями из дома, посылкой с нужными вещами, молитвой… В коротком общении не подавали виду, прятали тревогу за обыденными разговорами и понимали, что за уклончивыми фразами Максима кроется тяжелая реальность. Последний разговор состоялся 9 мая – Максим поздравлял родителей и сестру с Днем Победы. Таким и запомнила Елена Кравченко своего сына: легким, веселым и очень сильным, не по возрасту мужественным и ответственным, настоящим героем отечества.

- Легко ли быть матерью героя?

- Когда объявили частичную мобилизацию, мы прекрасно понимали, что Максима могут призвать, – рассказывает Елена. – И все равно были слегка потеряны, когда принесли повестку. Два молодых парня, доставивших эту весть, нерешительно топтались у порога – видно, привыкли к не самому теплому приему. Максим расписался в получении, я спросила, сколько у нас времени на сборы…

- Вы не пытались это предотвратить? Ведь кто-то прятался, кто-то сбегал из страны…

- Избегать мобилизации нечестным путем, уклоняться от воинского долга – не в наших правилах. Если бы я такое предложила, Максим перестал бы меня уважать. Он слишком любил Родину, чтобы становиться дезертиром.

- Как он попал в десант?

- Когда Максим отправился на срочную службу, ему предложили несколько вариантов, и он выбрал службу в 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии в Пскове. Собственно, это была мечта – стать десантником. Отец и дед у Максима – кадровые военные, офицеры. Нас с мужем воспитывали патриотами, так и мы воспитывали наших детей. Главный праздник в семье – 9 Мая. Обязательно – парад и два главных фильма: «В зоне особого внимания» и «Офицеры» с Василием Лановым. …И в шестом классе Максим объявил мне, что хочет стать десантником.

- Вы не стали отговаривать?

- Конечно, я внутренне содрогнулась от этих планов, но, зная своего сына, поняла, что переубеждать бесполезно, и задалась другим вопросом: а чем я могу ему помочь? Нашла занятия по пулевой стрельбе в Гатчинской спортивной школе № 3. Максим стал заниматься и очень быстро достиг высокого уровня, был призером областных соревнований. Потом пошел в Гатчинский авиационно-спортивный клуб ДОСААФ на занятия парашютным спортом. А после школы в составе экспериментальной группы из Ленинградской области занимался на базе воинской части в Учхозе – прыжки с парашютом, стрельба, там все было «по-военному». И, что меня тогда впечатлило: инструктор доверял Максиму складывать парашюты! Это же колоссальная ответственность, и ребята не боялись прыгать, когда парашюты складывал Максим – настолько все были в нем уверены. Максим был настоящим десантником во всем. Высокие моральные качества, серьезная физическая подготовка, хорошее образование и бесконечная любовь к Родине. Умение выполнять поставленные задачи в любых условиях, в любом месте. И всегда оставаться человеком.

- Почему он все-таки не стал профессиональным военным?

- Максим поставил достаточно высокую планку – поступить в Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное командное училище им. генерала армии В.Ф. Маргелова, в которое всегда был очень большой конкурс, включая психологический. Он готовился, тренировался, легко прошел несколько уровней отбора, оставалось сдать последний кросс – и тут он тяжело заболел. Абитуриенты жили в палатках на полигоне, которые залило дождями, – ребята вымокли и промерзли, многих положили в госпиталь. Максим с воспалением легких попал в реанимацию. Только вывели его из критического состояния, на следующий день надо было бежать кросс: он ушел из госпиталя под честное слово, пробежал из последних сил, но не добрал нескольких секунд. А конкурс был огромный…

- Какую профессию он выбрал взамен?

- Максим подал документы в РАНХиГС при президенте РФ на заочное отделение и параллельно поступил на курсы машинистов метрополитена: так он стал работать в метро и учиться на факультете государственного и муниципального управления. У него были явные задатки руководителя. Ответственный, умный, начитанный, легкий в общении, спокойный, добрый, надежный; все товарищи говорили: с ним было очень комфортно.

А еще Максим увлекался историей, много читал и вместо музыки мог слушать «Историю государства Российского» Карамзина. Как и вся молодежь, интересовался современными технологиями и новинками, любил хорошо одеться, но при этом совершенно не был привязан к материальным ценностям. Купил себе телевизор последней модели, выплачивал кредит, а когда я серьезно заболела, сказал: «Если понадобятся деньги, я все это продам – выкрутимся». Очень переживал, когда у нас слегла любимая бабушка… Помогал всем. Ничего не жалел для друзей, для младшей сестры, и в свои двадцать с небольшим он уже был для нас не только любящим сыном и братом, но и опорой. Я, мама, постоянно чувствовала его поддержку, как будто это он – взрослый и опытный.

Мобилизация

…28 сентября 2022 года Максим Кравченко в числе других мобилизованных отбыл из Гатчины – в Лугу. Через неделю их отправили в зону СВО, на передовую.

- У нас была возможность приехать к нему в часть в Лугу, – говорит Елена. – Собрать все сразу, конечно, не получилось, и мы докупали по спискам разные необходимые вещи, нужные на фронте. Там, в Луге, сын рассказывал, что призывники вели себя по-разному. Большая часть – адекватно ситуации. А я, перерывая интернет в поисках информации о мобилизации и СВО, часто натыкалась на комментарии с откровенной критикой в адрес руководства, правительства и военных – мол, неорганизованно, непродуманно, безобразие и т.п.

- Вы как мать мобилизованного соглашались с таким мнением?

- У людей могут быть разные причины для недовольства. Но здравый смысл и жизненный опыт мне подсказывали: невозможно за столь короткий промежуток времени организовать все с нуля и на высшем уровне. Сорок первый год был давно… И все эти «косяки» и нестыковки неизбежны, мы взрослые люди и должны это понимать, а не ругаться.

Когда мы первый раз приехали в часть к Максиму в Лугу, стали осторожно его расспрашивать: кто там находится, и правда ли, что забирали всех подряд. Оказалось, нет – в части с ним были только те, кто служил в армии, в указанных возрастных рамках, разных военных специальностей – и артиллеристы, и разведчики, и моряки. Несмотря на все обстоятельства, военкоматы Ленинградской области и, в частности, Гатчины справились с поставленной задачей достойно – это я знаю от сына, что называется, из первых уст.

…Пока ехали в зону СВО, можно было созваниваться. Максим звонил и рассказывал, какие города они проезжают – очень памятные для него места: тут мы были на каникулах, здесь отдыхали, там путешествовали. Проезжали они и полюбившуюся ему Рязань… А по прибытии их погрузили в машину и вывезли на передовую. Разместили в лесу. Не вдаваясь в подробности, могу сказать: эти ребята отправились в первых рядах, и условия у них были довольно жесткие. Но они справились.

- Вы отправляли посылки, помощь в зону СВО?

- Сначала туда никто посылки не возил, абсолютно. Передовая. Опасно. Как отправить? У меня не было никаких данных, кто с Максимом служит, где их жены, матери, концов не найти. А спросить нельзя…

Потом позвонил от Максима один боец, велел поискать в интернете некую женщину, муж которой служит, условно говоря, в соседнем лесу – они могут ездить в тыл на машине. У наших такой возможности не было (они находились за сто метров от врага, видели его и слышали). Боец назвал имя и фамилию женщины, через которую можно передать посылку. Понятно, что искать по таким данным человека в Сети пришлось бы до бесконечности, но я ее нашла! Потратила четыре часа на поиски, связалась с ней, она говорит: «Я вас жду». Договорились, что привезем одну коробочку, но мы привезли три. Я боялась, что она сейчас завернет нас с этим грузом, но нет – все коробки у нас приняли. Позже, в сборе посылок, писем принимали участие не только родные, но и друзья Максима, студенты академии, где он учился, военно-патриотический клуб «ХоругвЪ», в котором состоял Максим, и коллеги по работе собрали большую сумму на покупку дорогостоящего тепловизора.

А Максим шутил: «Подтягиваю языки», слушая переговоры противника – английскую, польскую, французскую речь. Прекрасно понимал, с кем идет война.

- Вы знали, что там происходит?

- Знала. Собирала информацию из проверенных источников. Лишений было много, но Максим никогда не жаловался. Он умел переносить трудности. На какое-то время связь прервалась – ребята находились на чужой территории, сим-карты из телефонов вынули, и мы оставались в полном неведении. Я по крохам собирала информацию в интернет-сообществах – жен, матерей мобилизованных. Мне было очень страшно.

Первая смс-ка пришла в середине октября, телеграфным стилем: «Было два боя. Жив. Вас люблю». Периодически стали поступать звонки от разных людей – они передавали послания от Максима. Я всегда старалась узнать имя звонившего, чтобы упомянуть его в своих молитвах. Один из ребят оказался воцерковленным и очень обрадовался моим словам, он так и представился: «раб Божий Александр».

И только месяца через два-три наших ребят вывезли в тыл с передовой позвонить родным, и мы, наконец, услышали голос Максима: «Все хорошо, не переживайте». И мы ему в ответ давай рассказывать, как у нас все замечательно… А на самом деле, когда близкий человек находится там, «за ленточкой», это чувствует вся семья. Мы очень дружны – и дети, и родители, и все происходящее с Максимом ощущалось крайне остро: мы плохо спали, постоянно болели и пытались всячески оградить наших бабушек и дедушек, умалчивая и утаивая подробности. Все эти месяцы, пока Максим находился там, и мы, и он делали вид, будто все нормально: он не вдавался в подробности фронтовой жизни, а мы скрывали свои переживания и болезни. Мы старались друг друга беречь. Но насколько я знаю своего сына, ему было там очень тяжело морально – он всегда чувствовал чужую боль, как свою.

Гусар

- В каких войсках он служил?

- В гвардейской мотострелковой 25 бригаде. Но однажды Максим позвонил, связь была очень хорошая, и я по голосу уже после первых слов приветствия поняла, что мой сын что-то задумал и собирается посвятить нас в свои планы: «Я хочу перевестись. Там будет опаснее и труднее, но я пройду обучение, и я там буду более полезен». Он сообщил мне позывной нового командира – на всякий случай.

Максим перевелся в огнеметный взвод (штурмовики). Территориально он фактически остался там же, но в более опасном подразделении. Пару недель они проходили обучение – и в бой. Как мы узнали впоследствии, его собирались назначить заместителем командира взвода… Он ведь, помимо всего прочего, занимался там политпросвещением по собственному почину. Как-то в телефонном разговоре дал мне задание: «Будет выступать президент – брось все и сядь послушай. Мне смс-кой пришлешь тезисы, коротко». Я только и могла ответить: «Сделаю!». Плюс у меня был доступ в его личный кабинет, и когда Максиму приходили денежные выплаты, он давал мне поручения, кому и сколько перевести – в помощь. У бойцов есть общая касса – для разных совместных нужд, позже в память о сыне я перевела туда деньги и совершенно неожиданно получила ответное сообщение – с благодарностью.

- Какой у Максима был позывной?

- Гусар. Видно, за лихие усы и отвагу.

…Бой, в котором погиб Максим, длился двое суток. Командир сказал, что Максим выполнил все поставленные задачи. Как говорили потом, ВСУ-шникам подвезли новую партию импортных снарядов, и они активизировались. Максим работал с РПГ – прикрывал своих и уже в конце боя, когда вытаскивал раненых, попал под минометный обстрел. Смертельные ранения он получил, спасая товарища. Тот раненый боец выжил – об этом мне рассказал один боевой друг, прослуживший вместе с Максимом бок о бок полгода. Будучи в отпуске, он связался со мной, и, говоря про моего сына, признался: «Максим был мне, как брат, а иногда – и как отец». Такое у него было свойство – поддерживать, опекать, придавать уверенности, а самому 7 января – в Рождество – исполнилось только 25 лет.

…Они все там ходят по лезвию. Сколько раз у меня возникало такое чувство, что надо все бросать и молиться за Максима. И мы оставляли все дела и вставали к иконам с молитвой.

13 мая мы с дочкой пошли в церковь, подали записки о здравии Максима и его сослуживцев. Всю следующую неделю была тишина. Мы ждали, что он позвонит в выходные, убеждали друг друга, что все в порядке. И все втроем почувствовали пустоту…

- Елена, у Максима как у работника Метрополитена должна была быть бронь. Почему он ею не воспользовался?

- Максим меня предупредил: «Будет бронь – я откажусь. Если время пришло, я нужен Родине – я пойду ее защищать». Потом в его компьютере я нашла много информации: он интересовался специальной военной операцией с самого начала, выяснял, что там происходит, какое вооружение используется, он понимал, что его как десантника в любой момент могут призвать и готовился.

В конце апреля Максим должен был приехать в отпуск, но, видно, не срослось. А зимой приезжали ребята-сослуживцы, которым он уступил свою очередь. «У них дети, им нужнее», – сказал мой сын. Он знал, что я подожду…

Максим очень любил Родину, семью и свой родной город Гатчину.

Орден Мужества

Максим Кравченко героически погиб 13 мая – в день святого великомученика Максима. Указом президента Российской Федерации за мужество, отвагу и самоотверженность, проявленные при исполнении воинского долга, Максим Олегович Кравченко награжден орденом Мужества. Посмертно.

Екатерина Дзюба