Краевед Андрей Степанов – человек неравнодушный

Наш разговор с краеведом из поселка Вырица Гатчинского округа Андреем Степановым начался с вопроса о дальних его предках: до какого колена рода он смог дойти в своих генеалогических изысканиях?

Православный, русский, выритчанин

- Каждый из нас не просто проживает отведенные ему дни, но и несет в себе память предков, – уверен Андрей Степанов. - Если хотите, мы ответственны за них. Ведь не случайно же человек появляется на свет. Зачем-то всё происходящее с нами на планете Земля нужно. Я вам хочу для наглядности показать, как выглядит генеалогическое древо нашего земляка Ивана Антоновича Ефремова, знаменитого писателя-фантаста. Здесь есть и мой род. 

Забегая немного вперед, отметим, что Андрей Владимирович – человек обстоятельный и немногословный. Обязательная пауза перед ответом. Как инженер – следовательно, человек более привычный к цифрам и схемам – он вооружился перед нашей встречей кипой графиков, планов местности и длинным свертком тонкой бумаги – пять метров длины, шестьдесят сантиметров ширины. Разноцветными чернилами изображена стреловидная линия с многочисленными ответвлениями. Так на железнодорожных вокзалах рисуют схемы маршрута электричек. Только здесь вместо остановок – фамилии, имена, годы жизни давно ушедших и ныне здравствующих людей. Иваны да Марьи, Петры, Павлы, Марфы… 

- Встречаются и весьма необычные имена. Запомнился мне, например, крестьянин Автоном. Родился Автоном в деревне Лампово в 1747 году, скончался в Вырице в 1817-м. Брат моего дальнего предка. В более поздних церковных записях его всё же переименовали в Артамона, – улыбается Андрей Владимирович. - Имя Автоном – вполне церковное, но редкое, очень редкое. 

Невольно думаешь: вот жил-поживал себе некий Автоном в деревне Лампово, потом перебрался в Вырицу и думать не думал, что вспомнят его через два с половиной столетия другие, совсем неизвестные ему люди. Его – из-за необычного имени, но вот же сколько здесь других имен. 

- Еще один весьма интересный персонаж – Мина Моисеев. У вас, в «Гатчинской правде», несколько лет назад был напечатан о нем материал. Дело в том, что в Русском музее находится картина кисти Ивана Николаевича Крамского, которая так и называется – «Мина Моисеев». Художник в 1882 году рисовал простого крестьянина Мину с натуры в Вырице. Я провел исследование родословной крестьянина. Мать Мины Моисеева родилась в деревне Чаща, которая ныне входит в состав Вырицкого поселения. Нашлись не только предки Мины Моисеева, его дети и некоторые внуки, но и более 400 родственников, уже покойных и ныне живущих. Немалое количество из них и сейчас живет в Вырице! Я – один из них. 

Чтобы лучше рассмотреть родословные, нам приходится опуститься на колени перед разно-цветной лентой. По остановкам, узлам и разветвлениям генеалогических путей легко скользят пальцы собеседника. Видно, что он хорошо знаком с запечатленными здесь переплетениями человеческих судеб.   

- А вот сам Иван Антонович Ефремов. В Вырице и окружающих деревнях я обнаружил более 1700 близких и дальних родственников Ефремова. Я ему прихожусь пятиюродным внучатым племянником. Но если дойти до самой глубины, то окажется, что все люди – братья и сестры. И это не высокопарный лозунг, а научный факт. 

- Замечательно. Но люди всё же чем-то отличаются друг от друга, самоопределяются как личности. Вы как определяете себя?

- Прежде всего я – человек православный, русский. По рождению – выритчанин, сейчас – петербуржец. Впрочем это вещи корневые и само собой разумеющиеся. 

Родился я в Вырице, в 1978 году. Мама – Галина Ивановна – слава Богу, жива и сейчас живет в Вырице, в доме, который был построен в 1930-х годах. Это наш родовой дом. Мама большую часть жизни проработала на Вырицком заводе металлоизделий. Отец – Владимир Александрович – работал по строительной части, скончался в 2000 году. Я очень хорошо знаю историю нашего рода по маминой линии. По отцовской – несколько меньше, хотя по линии его матери – моей бабушки Анны – родословная тоже очень хорошо мною проработана. 

Бабушка по маминой линии, Антонина, родилась в деревне Куровицы. Вышла замуж за моего дедушку Ивана. Оба они из крестьянских семей. Великую Отечественную войну бабушка встретила в Вырице. С двумя маленькими детьми была угнана фашистами на работы сначала в Прибалтику, а потом в Германию. У нас до сих пор хранится реликвия тех лет – большой напрестольный крест. В первые дни войны творилась неразбериха, какой-то мужчина попросился к бабушке на ночлег. По всей видимости, двигался он в сторону Ленинграда. И оставил бабушке свой крест. Она с этим крестом всю оккупацию прошла, благополучно вернулась домой. 

Еще одно семейное предание связано с преподобным Серафимом Вырицким. Дед Иван ушел на войну, сражался на Лужском рубеже, попал в плен. Долго о нем не было никаких известий. Бабушка пошла к Серафиму Вырицкому, который славился своей прозорливостью, спросить о судьбе мужа. Жив ли? Преподобный ответил: «Не беспокойся, вернется твой муж. Только на трех ногах». И действительно, вернулся дед Иван с костылем. Уже после плена он воевал, был ранен: пуля раздробила коленную чашечку. 

Мама моя родилась в 1946-м, но отца почти не помнит. Он недолго прожил после войны. Умер в 1949-м. Плен и раны дали о себе знать. Мой прадед – Степанов Александр Николаевич – носил фамилию отчима. Фамилия настоящего его отца – Волков, но по этой линии, как я уже говорил, мне, к сожалению, пока мало что удалось раскопать. Зато по линии бабушки, мамы отца, многое известно. Она не местная – родом из Ивановской области, деревни Чипузиха – такое вот необычное название, неподалеку от города Шуя. У бабушкиной семьи было крепкое хозяйство. Прадед, Ксенофонт, работал кузнецом. В начале 1930-х годов ее семья была по разнарядке репрессирована как кулацкая и сослана в город Магнитогорск. 

Споры о раскулачивании, коллективизации можно вести бесконечно. У каждого свое мнение и своя боль, ведь по большей час-ти все мы родом из деревни. Но если и говорить о главной потере тех лет, то речь нужно вести, на мой взгляд, не столько об экономике и даже идеологии, сколько об утрате крестьянского быта, образа жизни, культуры.

- Деревня вымирает, и мы это можем наблюдать своими глазами. Исчезает главный ее представитель, ее корень – крестьянин. Да, духовный удар был нанесен сокрушительный. В главной своей части – по вере в Бога. С чем связано, например, исчезновение исповедных росписей. В наших краях жили самые разнообразные народы, но я составлял это генеалогическое древо в том числе и по исповедным росписям. Они хранились во всех православных храмах Российской империи. 

- Исповедная роспись – это не то же самое, что записи о рождении и крещении в церковных метрических книгах?

- Нет, это несколько разные вещи. В метрические книги заносились дата рождения и крещения ребенка, его имя и имена родителей, крестных, род их занятий. Венчание, имена супругов и их родителей. Естественно, дата смерти, место, где захоронен человек.

- То есть церковь в те дореволюционные годы – аналог нынешнего ЗАГСа?

- Да, в некоторой степени. В исповедных же росписях обязательно фиксировались еще и списки всех людей на территории прихода ежегодно, с указанием кто исповедовался хотя бы раз в год и причащался. Отсюда и название книг – исповедные. Причем записывались не только дни посещения исповеди, но и случаи их пропуска прихожанином. Заносились туда и имя, фамилия, если была, ведь в нашей местности у многих крестьян фамилий не было до конца XIX – начала XX века. Эти книги помогли бы нам составить куда более полное представление о жизни и даже быте наших предков, так как там указывались родственные связи между ближайшими членами семьи. 

Но после революции по распоряжению советских властей исповедные росписи, сделанные после середины 1860-х годов, были уничтожены. Цитирую: «Согласно бюллетеню Центрархива РСФСР от 25 мая 1927 года, все исповедные росписи, начиная с 1865 года и более поздние, подлежали уничтожению в архивах, как не имеющие исторической ценности». Они воспринимались как пережиток мрачного прошлого. Возможно, некоторые представители власти считали их опасными для себя, так как там была зафиксирована причастность граждан к Церкви, факты их исповедей и причастий. Метрические книги по большей части очень хорошо сохранились, и мы имеем сейчас возможность заглянуть в прошлое, восстановить свою родословную.

- Когда у вас возник интерес к генеалогии? Как правило, все наши увлечения корнем из детства. Нередко в школе попадается учитель, который определяет будущий путь ребенка... 

- Не просто в школе – в нашей семье были учителя. Ведь я еще не всё рассказал о бабушке со стороны отца. В Магнитогорске она поступила в педагогический институт. Там же познакомилась со своим будущим мужем, моим дедом – он был родом из Вырицы – и по окончанию института приехала в наши края, на родину мужа. Работала Анна Ксенофонтова учителем русского языка и литературы. Дедушка – Александр Николаевич – окончил военное училище, воевал, был тяжело ранен. После войны тоже работал в одной из вырицких школ: преподавал физкультуру, рисование, музыку. Многие жители Вырицы и сейчас добрым словом их вспоминают. 

У меня была старшая сестра Татьяна. К сожалению, она уже ушла из жизни. Талантливая поэтесса и художник, участвовала в создании вырицкого поэтического кружка. В круг ее и моего общения входили такие замечательные люди, как художник Владимир Свиридов, поэт, художник и музыкант Юрий Антонов. Они были художниками, которых знали не только в Вырице, но и за ее пределами. Сейчас инициативная группа жителей Вырицы выступают с инициативой создать в квартире Антонова музей. 

Один из главных мотивов в моей деятельности – сохранять память о людях. В конце концов родной край – это не леса и перелески, реки и озера, а люди. Именно они творят нашу историю. Имена Леопольда Игнатьевича Шудибиля, управляющего имением князя П.Л. Витгенштейна, других наших славных земляков уже удалось восстановить в народной памяти – другие еще предстоит вернуть и увековечить. 

Некоторое время назад я выступил с инициативой о присвоении филиалу Вырицкой школы, бывшая школа № 2, имени Бориса Васильевича Тетюева. Он был директором этой школы, и именно Борис Васильевич с учениками нашел останки детей на территории бывшего концлагеря в Вырице, которые впоследствии были перезахоронены. Сейчас на стене филиала установлена мемориальная табличка с информацией о нем. Коллектив Вырицкой школы официально поддержал мою инициативу. Сейчас я решаю вопрос с чиновниками, пришлось дойти уже до Министерства просвещения РФ. 

Мне всегда была интересна история родного края. С самых ранних лет. Не могу сказать, что кто-то конкретно на меня повлиял. Например, у вас в газете была большая статья про Рашида Ганцева. Он был у нас учителем физкультуры. Но никто тогда и не думал, что он будет работать в краеведческом музее «Дачная столица», а я – заниматься генеалогией и краеведением. Всё складывалось как бы само собой.

Приходит очередь стопки чертежей, принесенных нашим собеседником. Это старинные планы Вырицы и окрестностей. Изогнутые сабли рек, блюдца озер, леса, курганы и кресты храмов. 

- С детских лет наш знаменитый курган в Вырице манил меня своей таинственностью. Местные жители до сих пор называют его «шведским кладбищем». Это связано с тем, что в конце XVIII века, по данным моих исследований, произошло последнее заселение Вырицы. Несколько десятков лет в деревне Вырица царило запустение. Когда сюда были переселены люди из близлежащих деревень, они обнаружили кресты и захоронения, которые определяли как шведские. Запустение же произошло вследствие шведской оккупации в XVII веке и последующих военных действий по отвоевыванию этих территорий Петром I во время Северной войны. Вот переселенные сюда крестьяне и думали, что там, на кургане, похоронены шведы, хотя курган куда более древний. И Вырица – это не единственное место в наших краях, где древние курганы и жальники – это по-простому говоря погосты, старинные кладбища – местные жители приписали шведам. 

Генеалогия в серьезном виде началась в моей судьбе сравнительно недавно. В 2017 году были выложены на портале «Архивы Санкт-Петербурга» оцифрованные документы Санкт-Петербурга и губернии. Тогда и начался мой углубленный поиск родословных. Своей и выритчан. Знание корневой системы своего генеалогического древа позволяет крепче стоять на ногах человеку, ответственно относиться к собственной жизни, не растрачивать ее по пустякам. Если человек понимает, какой длинный путь прошли сотни и тысячи его предков, чтобы он появился на свет, то он уже куда более бережно относится к себе и будущим поколениям. 

Борьба за будущее 

Помните, у Л.Н. Толстого сказано: «Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие – душевная подлость». Наш сегодняшний собеседник, по всей видимости, следует этому правилу буквально. В стопке бумаг на столе перед нами множество беспокойных писем в государственные учреждения, депутатам Госдумы, в прокуратуру и следственный комитет России. Загрязнение канализационными отходами реки Оредеж, судьба Мельничного леса и ситуация вокруг детского концлагеря в Вырице – всё волнует Андрея Владимировича Степанова. 

- Помимо краеведения и генеалогии, я значительную часть времени занимаюсь экологией. Эти направления плотно взаимосвязаны. Когда мы вспоминали детство в Вырице, я забыл сказать самое главное впечатление тех лет – походы в лес по грибы-ягоды с отцом и купание в Оредеже. Невозможно сравнить ту кристально чистую реку с нынешней. Это вам все жители Вырицы, Сиверской и окрестностей подтвердят. Мы не можем и не будем оставаться равнодушными. 

- Разговоры о загрязнении Оредежа идут уже много лет. В чем корень проблемы, на ваш взгляд? 

- Много причин, в том числе и накопительное загрязнение. Идет время, река зарастает илом, не только отходами человеческой деятельности. Региональные власти говорят о необходимости установки нового очистно-го оборудования, то есть дополнительного большого финансирования. Моя позиция – добиться сейчас хотя бы нормального, по обычным инструкциям, функционирования уже существующих очистных. Осуществлять необходимую аэрацию, то есть насыщение воды кислородом в аэротенках очистных сооружений, где происходит обеззараживание стоков от биологических загрязнений, наладить их стандартную работу. 

Что касается Мельничного леса, буквально на днях во многих местных СМИ прошла информация об очередной вырубке на его территории. Воз и ныне там. Но борьба продолжается – мы будем отстаивать Мельничный лес. Если ты с любовью относишься к своему родному краю, ты не можешь спокойно проходить мимо неблагополучия и откровенного надругательства над природой и нашими историческими памятниками. 

Самая острая ситуация складывается сейчас вокруг места, на котором был расположен в годы войны детский концентрационный лагерь в Вырице. По моей информации, сейчас там планируется строительство отеля. На настоящее время нет доступных для общественности результатов соответствующей экспертизы данной территории. Я, как и многие другие жители Вырицы, направлял и буду направлять по этому вопросу обращения в со-ответствующие органы власти. 

Исцеление душ 

Неравнодушный человек не всегда приятен в общении, особенно для чиновников и должностных лиц. Бумажная волокита липкая и тягучая, как паутина в лесу, в ней легко увязнуть, утонуть, как в болотной тине. 

- Отчаяние? Нет, никогда не наступает. Бывает, случаются тяжелые моменты, когда друзья и знакомые спрашивают: «Зачем тебе это всё нужно? Отдохни, подумай о семье». Наоборот, жена и дети поддерживают меня во всех делах. 

- И всё же не оставляет ощущение, что конца и края в вашей деятельности по спасению, сохранению и так далее не видно. Дело ведь не в недостатке финансирования, равнодушии некоторых чиновников. Проблема глубже, на мой взгляд. Что-то внутри людей нужно поменять?

- Нужно заниматься исцелением душ. Государству, всем неравнодушным людям в обществе. Действительно, главная наша проблема – внутри самого человека. «Иван, родства не помнящий» – нет худшего оскорбления для человека. Чем я, в сущности, занимаюсь? Может быть, прозвучит слишком громко, но, восстанавливая историю своего рода, края, в котором ты родился, мы по капле восстанавливаем свои души. Во «ВКонтакте» мной создана группа «Вырица: Наше наследие». Я один из ее координаторов. Я собираю фотографии, документы, воспоминания людей, касающиеся истории нашего поселка. Пока у нас нет своего официального муниципального краеведческого музея, этот интернет-проект в некоторой степени заменяет его. 

Вы не представляете, какой благодарный отклик мы получаем от людей. В группе уже около трех с половиной тысяч подписчиков. Людям очень интересна история своих родных мест. Особенно детям. Знаю это по опыту моих выступлений перед детской аудиторией. Чем больше информации об истории родного края и насущных проблемах у людей, особенно у подрастающего поколения, тем больше шансов, что мы сможем справиться с ситуацией и наша Вырица станет цветущим краем.

Приходит время для принесенного Андреем Владимировичем толстого цветного фолианта. Надо было видеть почти детскую улыбку на лице собеседника, когда он открывал нужную страницу. 

- Вот он, наш дуб красавец! Дуб был посажен в конце XVIII века крестьянами, которые повторно заселили деревню Вырица из деревень дворцового ведомства. По результатам моих исследований дерево было посажено семьей Кондратия Алексеева, переселенца из деревни Межно. Кондратий Алексеев – один из предков писателя и ученого Ивана Антоновича Ефремова. Многие коренные жители Вырицы – потомки Кондратия Алексеева. Нашему дубу присвоен статус памятника живой природы всероссийского значения. Ранее он был внесен в Национальный реестр старовозрастных деревьев России. Вот копия сертификата и фото нашего вырицкого дуба. Я добился подобного статуса не только для него. Также по моим обращениям еще два дерева – старинные лиственница и береза в Удельном парке Петербурга – были внесены в Национальный реестр старовозрастных деревьев России.   

- Но это же сложная процедура? Да и как у вас хватает времени на всё?

- На самом деле ничего очень уж сложного. С нашим вырицким дубом я знаком с самого детства. А в Удельном парке как получи-лось? Просто гулял, присел на скамеечку, вижу – необычное дерево, явно очень старое. Навел справки – во времена интернета это не так уж сложно – написал необходимые письма с подробнейшей аргументацией и необходимыми доводами, включающими культурологические и экологические аспекты. Сертификационная комиссия всероссийской программы «Деревья – памятники живой природы» учла мои доводы, и деревья были включены в реестр. 

- То есть это может сделать любой человек? 

- Абсолютно любой! Неважно, имеешь ты какие-то должности, звания и прочее. Просто нужно иметь неравнодушное сердце. 

У Риммы Казаковой есть замечательное стихотворение «В какой-то миг…», словно посвященное нашему сегодняшнему герою и подобным ему подвижникам.

…И жизнь – не выставка, не сцена,

не бесполезность щедрых трат,

и если что и впрямь бесценно –

сердца, которые болят.

Андрей Павленко