Больше, чем взмах руки: почему дирижер – это не просто профессия

 «Дирижера можно сравнить с полководцем. Это что-то масштабное, серьезное и харизматичное. Если женщина-дирижер этими качествами обладает, то она, безусловно, добьется правильного результата», – эти слова принадлежат Арсению Шуплякову, дирижеру Мариинского театра. Сразу отметим, что далеко не все именитые дирижеры согласны с мнением уважаемого маэстро. Традиционно так сложилось, что руководят оркестрами, особенно симфоническими, солидные мужчины. Наши сегодняшние собеседницы с блеском опровергают это давно устоявшееся мнение. Успешно дирижируют большим оркестром. Правда, путь, который им пришлось пройти от детской музыкальной школы до дирижерского пульта, был вовсе не усыпан розами.

Олеся Мильцына: «Не тороплю судьбу…» 

Первая наша собеседница – Олеся Мильцына.

- Олеся, как и когда вам пришла мысль стать дирижером?

- А мне всегда нравилось руками размахивать! 

Олеся смешлива, непосредственна, подвижна, как ртуть. На сцене, с дирижерской палочкой, она почти танцует, управляет оркестром не только жестами, но и движением глаз, улыбкой, пластикой всего тела.

– Если говорить серьезно, в моей жизни всё складывалось как бы само собой. В детстве я даже представить себе не могла, что буду заниматься музыкой. У нас самая обычная семья. Родители работали на комбикормовом заводе. Там и познакомились. Мама приехала сюда из Ростова Великого, папа родом из Псковской области, деревня Большие Мильцы. 

- Отсюда и фамилия Мильцына? 

-Да, я даже после свадьбы не стала ее менять. Потом родители получили квартиру в Гатчине, на Аэродроме. Я средняя в семье. Еще есть два брата – старший и младший. Любила спорт: зимой – на лыжах, летом – футбол в одной команде с братьями. 

- В общем, в детстве вы были «своим парнем»?

- Да, не без этого. Что делать, если у тебя два брата! Старший меня учил жизни, я учила младшего. Что касается музыки, дед мой по папиной линии всю жизнь играл на баяне. Сам выучил ноты, с баяном управлялся вполне лихо. Первый парень на деревне! Папа тоже любит играть на разных инструментах. Музыкальный человек, хоть и без специального образования. У него была гармошка, и именно на ней я освоила азы исполнения. 

В первом классе на новогоднем концерте я уже играла элементарные частушки. Всегда тянуло к музыкальным инструментам. Однажды, помню, увидела на помойке гитару. Струны, колки – всё в порядке. Притащила домой. Сначала традиционно «кузнечика» разучила, потом посложнее. Никто не показывал, не учил – просто перебирала струны. 

В музыкальную школу на Красноармейском проспекте мы с братом пошли сами. Родители не были против, но и не поощряли. Со временем, когда пошли более-менее успехи, помогали. Они и родственники. Однажды приехали в гости дядя Гена и тетя Аля из Санкт-Петербурга. Дядя Гена сказал: «Выучишь «Мурку» на гармошке, куплю тебе аккордеон». Я выучила. Они приехали, аккордеон, конечно, купили заранее, но не признавались. Я сыграла «Мурку» – получила новый инструмент. 

- Первый успех?! 

- Да. И первый заработок. Я училась по классу аккордеона, на новом инструменте получалось значительно лучше. Потом четыре года в музыкальном колледже им. Мусоргского он был мне незаменимым помощником. 

- Поступление в колледж говорит о том, что музыкальная карьера уже была выбрана. Кем мечтали стать в детстве?

- Стоматологом! Все вокруг говорили, что нужна надежная профессия, которая всегда прокормит. 

- Да, баянам и балалайкам в плане заработка трудно состязаться с бормашиной.

- Вот именно! Но мне просто нравилось заниматься музыкой. И всегда на моем пути попадались хорошие люди, которые помогали, направляли. 

Например, в музыкальной школе первой моей преподавательницей была Светлана Александровна Коношенко. Она учила меня по классу домры. Потом ее заменял Сергей Борисович Петров, великолепный баянист, но домра всё же несколько иной инструмент. 

После пяти лет обучения меня направили в музыкальную школу имени Ипполитова-Иванова на улице Чкалова. Там состоялась моя первая встреча с Людмилой Егоровной Патрикеевой и ее супругом Борисом Федоровичем. Они очень тепло меня встретили, всё объяснили. Но добираться с Аэродрома – а мы жили рядом с самолетом – до школы было далеко. Я продолжила заниматься в музыкальной школе на Красноармейском. И здесь огромную роль в моей жизни сыграла Татьяна Николаевна Павлова. Она преподавала у нас сольфеджио, фортепиано, и именно Татьяна Николаевна посоветовала мне поступать в колледж им. Мусоргского. Я не особенно собиралась, честно говоря. Была не уверена в своих силах. Попробовала – и поступила! 

- Всегда интересен мотив поведения человека. Их ведь немного. Материальное благополучие, успех, слава, настойчивое желание достичь какой-то важной цели…

- Нет, это не про меня. О каком материальном благополучии можно говорить, если многие мои близкие люди просто не понимали, чем я занимаюсь. 
Домра, баян – всё это нафталином попахивает. О славе тоже мечтать не приходилось. Я реально смотрела на вещи. По классу аккордеона у нас на курсе было немало куда более способных людей. Тут другое. Вот смотрите: я вставала четыре года подряд в 4.47. Бежала на первую электричку на 5.50. Приходила в колледж в 7.45. С восьми утра можно было заниматься самостоятельно. Два часа до начала занятий я играла на фортепиано. Занятия, потом, в шесть вечера, специальность – аккордеон. Возвращалась домой на последней электричке. Что заставляет человека жить в таком ритме? Просто я очень любила и люблю музыку! 

В колледже мне тоже везло на хороших людей. Очень помогла обрести уверенность в себе Татьяна Георгиевна Кузнецова –заведующая музыкальным отделением. Именно она по окончании колледжа сказала мне: «Олеся, у тебя два пути. Можешь продолжать обучение, но для этого нужно купить новый инструмент, либо поступай на дирижерское в институт культуры». По сути, выбора у меня не оставалось. Новый аккордеон стоил около 200 тысяч рублей. По тем временам деньги совершенно неподъемные. В то же время мне уже на четвертом курсе доводилось дирижировать. И я поступила в институт культуры. Там преподавали такие мастера, как Юрий Борисович Богданов, Михаил Георгиевич Кукушкин – профессор кафедры оперно-симфонического дирижирования Санкт-Петербургской государственной консерватории. 

- Чему же учат на кафедре дирижирования? Махать руками, как вы выразились в самом начале?

- (Смеется). Что-то в этом роде. Техника специальных жестов, теория. Но самое главное – передать эмоциональное состояние произведения и, естественно, мысль композитора. Дирижер – это человек, который способен свою волю передать оркестру. Очень важен темперамент. Как для музыканта, так и для дирижера. Я еще в колледже заметила, что как человек двигается, какая у него походка, так он и играет. Бывает рваное, резкое исполнение или, наоборот, плавное. Некоторое время для меня это было серьезной проблемой. Я слишком экспрессивно дирижировала, пыталась сразу всё эмоционально выложить. Преподаватели делали мне замечания, но однажды один пожилой преподаватель сказал: «Не волнуйся. Всё пройдет со временем!» Сейчас я стала значительно сдержаннее. 

После института культуры – опять развилка: либо магистратура, либо работать преподавателем в школе. Я выбрала учебу.

- На что жили? Родители, как я понимаю, и сами были стеснены в средствах.

- Подрабатывала. Еще в колледже работала в булочной продавцом. Потом другие подработки. Потом появился молодой человек, будущий муж. Он тоже поддерживал. В 2016-м я пришла к завучу Гатчинской музыкальной школы имени Ипполитова-Иванова Наталье Михайловне Брусенцовой и сказала, что хотела бы у них работать. Могу вести оркестр. Она ответила, что народный оркестр уже есть, а вот оркестр гармоник можно было бы воссоздать. И я стала заниматься с детьми. Тоже небольшой заработок. Но главное – удовольствие от общения с детишками. 

Однажды Людмила Егоровна Патрикеева предложила попробовать дирижировать оркестром народных инструментов. Потом Настя Прокопьева – она уже была дирижером – предложила подменять ее по определенным дням. Она ведь тоже трудится на нескольких работах. Так постепенно пошло-поехало.

- Страшно было? В оркестре в основном люди возрастные, многие сами преподают…

- Конечно, страшно. Но была поддержка со стороны Людмилы Егоровны Патрикеевой, Надежды Владимировны Корбут. Я и сама с ними играла на балалайке-секунде. Первая репетиция 20 декабря, в свой день рождения. Это был ужас, очень нервно. Многие из музыкантов могли быть моими преподавателями. Постепенно всё стало входить в норму. Однажды ко мне подошел один из опытных музыкантов и сказал: «Поздравляю со взятием оркестра народных инструментов»! Сейчас я прихожу на репетицию не со страхом, а с точным пониманием, что и как мы будем делать. Высшее наслаждение – улыбки твоих музыкантов. Они видят тебя, послушны твоей воле и улыбаются, когда всё хорошо получается. 

Анастасия Прокопьева: «Я вовсе не диктатор, но иногда…»

В той молодой женщине, что пришла на интервью, не сразу узнаешь дирижера Анастасию Прокопьеву. Там, на сцене, в строгом концертном костюме, вытянутая в струнку, с вознесенными вверх руками – один образ. В обычной жизни, в джинсах и вязаной шапочке, с открытой улыбкой – совершенно другой. Как же сцена меняет человека! 

- Анастасия, есть специальная униформа для концертов? 

- Не то чтобы точно утвержденная форма, но обязательный дресс-код, конечно же, присутствует. Скажем, в джинсах становиться за дирижерский пульт нельзя. Это не касается репетиций, само собой. Учитывая мой режим жизни, пересадки с электрички на электричку, два с половиной часа в дороге, иначе не получается. Поначалу у меня не было специального костюма, но, когда Надежда Владимировна Корбут заказала специально под меня концертный костюм, я поняла, что гатчинский оркестр народных инструментов меня принял. 

- Не будем забегать вперед. Расскажите немного о себе. Какая судьба вас привела за дирижерский пульт?

- Родом я из Карелии. Кондопожский район, село Кончезеро. Однажды к нам приехал Евгений Егорович Романов и открыл у нас филиал Кондопожской детской музыкальной школы. Именно он привил мне любовь к музыке. 

Я начинала заниматься по классу баяна. «У тебя пальцы от природы хорошие. Бегут!» – сказал Евгений Егорович. Особая ему благодарность. Он влюбил меня в музыку. Шесть лет я отучилась у него в музыкальной школе, была лауреатом республиканских конкурсов. Потом поступила в Петрозаводское музыкальное училище имени Раутио. Мне нравилось играть на разных инструментах. Всё сравнительно легко давалось. Но далеко вперед я не заглядывала. Вспомните, какие времена тогда были, в 90-е. Безработица, нищета. Моих родителей и меня спасали дача и небольшое хозяйство: поросята, огород, летом грибы-ягоды, рыба. 

Мама почти всю жизнь проработала в фельдшерском пункте медсестрой. Сейчас ей 65, но продолжает работать в санатории «Кивач», названном так в честь знаменитого водопада. Папа окончил Петрозаводский университет, работал агрономом. Он был очень умелым рыбаком. Про папу местные говорили: «Прокопьев Саша и в луже рыбку поймает!» Уже семь лет его нет в живых, но я по-прежнему очень тоскую по нему. Кстати, на следующий день после похорон у меня был концерт в Гатчине. Не знаю, что мне помогло выдержать этот удар. Вот такая ситуация закаляет характер, и, какие бы ни были чувства внутри, ты должна выйти и улыбаться. Такова наша профессия. 

Да, родители помогали мне, моей учебе, покупали инструменты. Значит, видели в этом какой-то смысл. В училище я начала понимать, что мне нравится дирижирование. К этому занятию должна быть некая предрасположенность. Моя преподавательница – Людмила Павловна Павлова – что-то разглядела во мне: «Настя, попробуй себя в дирижировании. За тобой идут люди, слушаются». 

- Иначе это называется харизма? 

- Может быть и так. Я стала понимать, что могу добиваться от оркестра того, что мне необходимо. Параллельно играла на баяне и занималась дирижированием. Для того чтобы как-то содержать себя и не сидеть на шее у родителей, подрабатывала преподавателем музыки в детских садах. Разучивала с ними песенки, танцевала. В музыкальной школе занималась с младшими классами – преподавала игру на баяне. Это увлечение и по сей день со мной. Сейчас преподаю во Всеволожской музыкальной школе. Наш самодеятельный коллектив, оркестр «Русский сувенир», занял в этом году второе место на международном конкурсе «Метелица». Замечательные ребята! У них глаза горят и, соответственно, у меня. 

Другое дело, что утомляют бесконечные поездки Петербург-Всеволожск-Гатчина-Петербург, но мне ужасно нравится всем этим заниматься. 

- Но мы чуть забежали вперед…

- После училища поступила в Петрозаводскую консерваторию, на бюджетное место. Играла на баяне в знаменитом оркестре карельской филармонии «Онего». Потом так сложилась жизнь, разные обстоятельства дали толчок к переменам в профессиональной сфере. Приняла решение уехать в Петербург и многое поменять в жизни. Меня не хотели отпускать в филармонии. Главный дирижер и основатель «Онего» Геннадий Иванович Миронов сказал: «Всё перемелется, Настя. Вот тебе оплачиваемый отпуск на месяц, езжай в Петербург, отдохни и возвращайся. От себя не убежишь…» Месяц затянулся, как вы понимаете. Я позвонила в Петрозаводск, сказала, чтобы не ждали. 

- Решение из серии «прежде чем открыть новую дверь, окончательно закрой старую».

- Хотелось попробовать себя в чем-то новом, не стоять на месте. С 2018 по 2020 год училась в Ассистентуре в «Высшей школе музыки» при институте культуры у Алексеева Андрея Владимировича. В принципе, вся моя жизнь – это одно долгое обучение. 

- В каком году вы пришли в Гатчинский муниципальный оркестр русских народных инструментов?

- В 2016-м. Людмила Егоровна Патрикеева предложила попробовать. Поначалу, конечно, неловко себя чувствовала. Я человек прямолинейный, может быть, не хватает какой-то гибкости в общении. Люди в больших городах воспитаны в несколько иной культуре общения, чем провинциальные. Умеют находить слова и обороты, которые напрямую не ранят человека, но намекают. Я так не умею. Тем более что время репетиции ограничено полутора часами. Они пролетают, как три минуты. Если я буду тратить время на личное общение, бесконечные объяснения почему, что и как, то никакого времени не хватит. Я вовсе не диктатор, но иногда приходится быть жесткой. На репетициях я словно окунаюсь в другую реальность. Те, кто видят меня со стороны, говорят, что взгляд меняется, голос, пластика. Но это нормально. Полнейшая концентрация на работе. 

- Общаясь с Олесей и теперь с вами, всё время ловишь себя на мысли, что вы не похожи на молодых женщин приблизительно вашего возраста. 
1990-е, в которые вы выросли, – это торжество пошлости в нашей культуре. На каждом углу шансон, попса. Кажется, все, особенно молодежь, бегут куда-то торговать, «брать от жизни всё». А вы с баяном или аккордеоном спешите в музыкальную школу…

- Торговать или заниматься, например, рекламой я даже не пробовала. Не мое это. Какое-то время были мысли уехать в соседнюю Финляндию. Там, кстати, очень бережно относятся к народной культуре. Но всё же, когда вы говорите о пошлости, не надо забывать, что наша русская национальная культура, как и других народов, населяющих Россию, настолько богата и сильна, что никакая пошлятина ей не страшна. Когда вы говорите, что странные девочки Настя и Олеся бегали со своими музыкальными инструментами в школу, вы ошибаетесь. Таких мальчиков и девочек очень много. Просто они не так бросаются в глаза. Видели бы вы моих маленьких баянистов и баянисток на занятиях! Столько задора и удали в глазах! Или вот вы побывали на концерте «Встреча» – видели, как принимал народную музыку зал. Мы с Олесей, хоть и стоим спиной к залу, всегда чувствуем его дыхание, эмоции. Залу хорошо, и нам награда!

…В силу природной скромности ни Анастасия, ни Олеся не стали говорить об элементарных вещах. Русскую культуру сохраняли их учителя, о которых девушки так тепло отзывались и фамилии которых просили обязательно назвать. Их нынешние коллеги, такие как художественный руководитель оркестра русских народных инструментов Людмила Егоровна Патрикеева. 

Людмила Егоровна вот как охарактеризовала дирижеров оркестра: «Это целеустремленные девушки, с которыми мы почувствовали себя увереннее. Мы, оркестранты, им полностью доверяем, несмотря на их молодость. Девочки нашли свое место в жизни, свое призвание».

Остается только пожелать молодым дирижерам успехов на сложном пути совершенствования в профессии. То, что у них есть характер и они по праву занимают место за дирижерским пультом, они уже доказали. Теперь только вперед, к новым вершинам! 

Андрей Павленко