Ветеран СВО Дмитрий Козлов: «Я выжил благодаря "Варягу"»

О своем жизненном и боевом опыте рассказывает ветеран боевых действий в Чеченской Республике и СВО, кавалер ордена Мужества, гвардии майор морской пехоты Дмитрий Козлов. 

Дмитрий Алексеевич отправился на СВО осенью 2022 года в рамках частичной мобилизации. Служил заместителем командира в одном из подразделений ВДВ. Сегодня он снова дома, в Гатчине. Чем помог прежний боевой опыт в спецоперации? Чем отличается СВО от других военных конфликтов? Что такое боевое братство и что значит быть русским солдатом? На эти вопросы Дмитрий Козлов ответил газете «Гатчинская правда».

- Дмитрий Алексеевич, с чего начиналась ваша военная служба?

- Военная служба – это вся моя жизнь. Я родился в Гатчине в семье военнослужащего. Меня воспитывали так – любить и защищать свою Родину. Большой вклад в мое становление как человека и гражданина внесли мои родители. Шинель надел в 15 лет. Окончил Суворовское военное училище, потом военное училище в Благовещенске. Службу проходил в морской пехоте Балтийского флота.

С 1989 по октябрь 1993 года служил в Прибалтийском военном округе, в городе Клайпеды в Литве. Как раз в это время шел развал Советского Союза. Мы охраняли памятники в Клайпеде – памятник Ленину и мемориал, посвященный Великой Отечественной войне. Как только развалился Союз и нас убрали оттуда, литовцы моментально разрушили оба памятника. Самым страшным тогда было понимание, что нас предали. Я хорошо помню, как к нам относились тогда в Прибалтике. Наши воинские части были под постоянным надзором, по городу мы передвигались только в гражданской одежде.

С октября 1993 года продолжил службу в бригаде морской пехоты в городе Балтийске Калининградской области. В 1995 году принимал участие в наведении конституционного порядка в Чеченской Республике.

- Как бы вы сравнили военные действия последних лет – войну в Чечне и специальную военную операцию на Украине? 

- Ни одна война не похожа на другую. На СВО у нас в подразделении были ветераны, прошедшие разные горячие точки, которые говорили об отличиях спецоперации от других конфликтов. Разница была и в обеспечении, и в вооружении, и в настрое людей.

Боевые действия в Чечне начались в тяжелое для страны время – в 1995 году. Контрактников у нас не было – одни срочники. Их призвали весной 1994 года, а в январе 1995-го мы с ними уже поехали выполнять боевые задачи в Чеченскую Республику. На СВО в нашем подразделении были мужчины от 28 до 50 лет, с которыми уже можно было разговаривать как со взрослыми. Они понимали свои задачи, быстро осваивали новое.

В 1995 году не было ни интернета, ни мобильных телефонов – связаться с домом было невозможно. На СВО есть безопасные зоны, где можно пользоваться интернетом и звонить. И все с пониманием к этому относятся.

Военнослужащие 90-х годов могли не получать зарплату по несколько месяцев. Отправляясь на войну в 1995-м, мы оставляли семьи вообще без денег... Плохо было и с экипировкой. В 2022 году перед убытием на СВО мы были полностью экипированы и вооружены, было получено всё необходимое снаряжение. В 1995 году такого не было – просто сажали в самолет – и на войну. Да и отношение к военнослужащим тогда было другим. К счастью, за минувшие десятилетия в России создали настоящую боеготовую армию.

- На военной службе вы были до 2004 года, потом вышли на пенсию. Чем занимались на гражданке?

- Честно говоря, было трудно. Когда всю жизнь отдаешь военной службе, выходить на пенсию тяжело. Сердце щемило, хотелось вернуться на службу. Мучился, но продолжал работать на благо нашей Родины. Мы же люди военные, для нас нет невыполнимых задач. Никого у меня за плечами не было – всего добивался сам. Работал в Балтийске сначала простым слесарем в спортивно-оздоровительном комплексе, а уволился оттуда в должности начальника АХО. В Гатчину вернулся в 2015 году. Мне было 47 лет, вроде еще молодой. Работу нашел не сразу, в итоге устроился на «Водоканал» обычным обходчиком.

- Как вы отреагировали на объявление СВО?

- За тем, что происходило на Украине, я наблюдал с ноября 2013 года. Считаю правильным взятие под защиту Крыма и введение туда наших войск для предотвращения трагедии. И я был рад, что мы зашли туда без потерь и без кровопролития. Главным было защитить людей, живущих там. А как дальше всё развивалось, мы все видели: провокации на границе, перекрытие Украиной воды для Крыма. Люди для них были неважны... Потом уже, глядя на Донбасс, восхищался простыми донецкими мужиками, которые вступили в ополчение, чтобы защитить свою землю.

Когда была объявлена СВО, я сразу пошел в военкомат. Но меня отправили обратно: не подошел по возрасту (мне тогда было 54 года). Связывался с частными военными организациями – получал отказ и там.

В августе 2022 года мне позвонили из военкомата, предложили отправиться на военные сборы. Я сразу согласился. Мы по-ехали под Белгород, на границу с Украиной – ремонтировать военную технику, которая приходила с фронта. 29 сентября мы вернулись. 30 сентября я пошел в военкомат доложить о своем прибытии, и мне сразу вручили повестку на СВО. На этот раз по условиям частичной мобилизации я подходил по всем пунктам.

- Как отнеслась к этому ваша семья?

- Отговаривать меня не было смысла. Все знали мою мотивацию. Знали, что если я какую-то цель поставил, то, как любой мужчина, обязательно буду ее добиваться. Да, возможно, я когда-то в чем-то ошибался, но не ошибается тот, кто ничего не делает. Человек ведь всю жизнь учится...

- Расскажите, пожалуйста, о ваших первых впечатлениях в зоне СВО.

- Сначала нас отправили на южное направление. Заезжали туда через Крым. Уже стояла поздняя осень, но было тепло. И тогда я увидел, какая здесь плодородная земля и как бедно жили люди на ней. Ничего не строилось, всё, что они производили, уходило куда-то на запад. У них, по сути, там всё отбирали, ничего не давая взамен.

Кстати, в 2025 году я был в Крыму, обратно проезжал через новые территории – Мелитополь, Мариуполь. Многое изменилось с 2022 года. Везде идет стройка – больницы, школы, дома новые вырастают. Понимаю, что за такое короткое время нельзя изменить всё. Но там что-то всё время происходит. Я видел лица людей: у них даже глаза стали другими. В них появилась надежда – это самое главное. В январе 2023 года нас отправили под Луганск, где наше подразделение держало оборону на определенном участке.

- Вы думали о том, что можете не вернуться домой?

- Конечно. Мы об этом час-то разговаривали с ребятами. Все понимали: мы едем на войну, а война невозможна без потерь. Говорили, что нужно голову включать, сначала думать, потом делать. Опять-таки важно было готовиться по-настоящему, начиная с полигона, впитывать максимум знаний, которые давали инструкторы, которые были «там». И наши ребята старались. Главное, все понимали задачу. Видно было желание что-то вспомнить, потому что многие проходили военную службу раньше.

- Что для вас было самым сложным на фронте?

- Трудно сказать... Прошел Чечню, немножко уже знал военные реалии. Наверное, самое сложное для солдата – приспособиться к окружающей обстановке. Но русский солдат ко всему привыкает, из любой ситуации он найдет выход. Наше подразделение было как единый организм. Все как-то очень сдружились, все друг другу помогали. Со всем справлялись вместе, рыли землянки, обустраивали их – в общем, сами себе создавали бытовые условия.

Были, конечно, и по-настоящему тяжелые события. Трагедия, когда твой друг и товарищ, с которым ты только что кашу ел, уходит из жизни. Трагедия, когда на войне гибнут мирные люди...

- Что вас поддерживало?

- Плечо бойцов, которые меня окружали. Всю тяжесть войны несут на себе наши солдаты. Когда ты чувствуешь их поддержку, это помогает легче переносить тяжести войны. Большинство ребят в нашем подразделении – ленинградцы. Мы стали как одна большая ленинградская семья. Конечно, очень поддерживает, когда с родными можешь поговорить – такой вдохновленный в подразделение возвращаешься!

- Когда и как вы были ранены?

- Для меня это болезненная тема, потому что чувствую, что не до конца прошел этот свой путь, мало побыл на СВО из-за ранения. 

Однажды я просто простудился – сказалось лежание в окопах, сырой землянке во время минусовой температуры. Приехал в полевой госпиталь 25 января, чтобы немного поправить здоровье. Полежал пару дней под капельницей, а 27 января пришел к врачу: «Всё, завтра обратно в подразделение». На следующее утро на госпиталь обрушились ракеты – четыре «хаймерса», один за другим. К сожалению, было много потерь среди раненых. 

Меня завалило обломками здания, а сверху, как потом выяснилось, еще и плитой придавило – потолочным перекрытием. Самое удивительное, что я совершенно не слышал, когда начался налет: меня, видимо, накрыло первой ракетой, и я сразу потерял сознание. 

Когда очнулся, сначала долго не мог понять: что случилось, где я, что со мной? Открыл глаза – темень. Думаю, надо вставать, а двигаться не могу. Чуть позже понял, что действительно завален. Воздуха не было, лишь маленькая струйка – дышал через раз. Паники не было, я просто будто бы потерялся во времени. Никого не было слышно, видно...

Потом услышал, кто-то ходит. И я начал петь «Варяга» – вспомнил почему-то эту песню, которую мы еще в училище пели. Я пел раз за разом один и тот же куплет, думал при этом: так, но в следующем куплете должно быть что-то другое. Но начинал петь и опять к первому возвращался. Только благодаря «Варягу» меня услышали и начали откапывать. К этому времени я уже чувствовал, как вся эта масса начинает оседать и давить. Думаю, что, если бы меня вовремя не вытащили, я бы не выжил, меня просто бы раздавило...

Только потом узнал, что пролежал без движения под завалами, на морозе, пять с половиной часов. Когда меня вытащили и положили на носилки, я был скрюченным, в позе эмбриона, и совершенно застывшим...

- Каковы последствия ранения?

- После ранения я практически весь 2023 год провел в госпиталях: в Белгороде, Твери, Костроме, Нижнем Новгороде, Москве. В Твери почувствовал, что стало тяжело дышать. На фронте, помню, бойцы помоложе кричали мне: «Вам столько лет, а за вами не угнаться!» Я продолжал задыхаться, и в итоге выяснилось, что у меня проблемы с сердцем. В Москве, в госпитале им. Вишневского, мне сделали операцию на сердце – поставили искусственный клапан, пришили оторванную хорту. Хожу сейчас, как «терминатор», слышу, как тикает клапан...

Медкомиссия в больнице Вишневского поставила мне неожиданный диагноз – врожденный порок сердца. Честно говоря, я так и не понял, как я 54 года прожил с пороком сердца, с оторванной хортой и разорванным клапаном, как прежде все комиссии проходил, как поступил в Суворовское училище, как сделал более 130 прыжков с парашютом, как прошел две войны. В военкомате перед мобилизацией на СВО у меня стояла категория здоровья А, то есть я был абсолютно здоров...

В итоге меня просто уволили из рядов Вооруженных сил с категорией Д (общее заболевание). Причем даже не указали, что я его получил в результате прохождения военной службы... 

- Как вы с этим справились?

- К сожалению, я больше не могу вернуться на СВО: эта категория не позволяет. Я-то думал продолжить службу в действующей армии. Да, я понимаю, что по состоянию здоровья не могу находиться на линии боевого соприкосновения, но могу быть полезным в тыловых зонах СВО. До сих пор пытаюсь добиться возвращения на службу. Куда только не обращался, но пока безрезультатно.

Самое обидное, что я уходил совершенно здоровым, а вернулся инвалидом, но главное – своих товарищей подвел. Моя часть потом была переброшена под Часов Яр, где шли кровопролитные бои. Они там воевали, а я из-за этого налета не смог быть с ними... У меня до сих пор это болит. 

Я военный человек, понимаете? Я хочу вернуться на службу. Я еще могу служить, до 65 лет – влегкую. Я словно птица Феникс воспрял, когда меня отправили на военные сборы, а потом на СВО. И дело не в деньгах: когда началась частичная мобилизация, разговор о них вообще не шел. Военная служба – это моя жизнь. И этот вердикт, который мне поставили в больнице Вишневского, меня просто наповал сразил... Сейчас я даже не в запасе, а в отставке. Чувствую себя списанным материалом... 

- Чем вы занимаетесь сейчас, в мирной жизни?

- Сейчас работаю представителем Министерства обороны в гражданской должности. Занимаюсь общественной работой. Член Морского собрания города Гатчины. Веду уроки мужества в школах – рассказываю ребятам о нашем подразделении, о ленинградских мужиках, которые сейчас там. Чуть больше 350 человек, и все ленинградцы! И я скажу – все они классные. Практически у каждого жизнь связана с Ленинградом, для всех важна память о том, как ленинградцы переживали блокаду, как защищали свой родной город. Многие там подружились – у нас возникло настоящее братство. Там каждый – друг за друга. Продолжаю поддерживать связь с ребятами, помогаю чем могу.

- Вы не раз произносили слова «русский солдат». Что они значат для вас?

- Русский солдат – это воин, который в любые времена, какими бы тяжелыми они ни были, стоял, стоит и будет стоять на защите своей страны. Наши солдаты эвакуируют местное население, выводят женщин, детей, стариков. Делятся хлебом, консервами с теми, кому тяжело. Бывает, что и последнее отдают.

Я не сомневаюсь в русском солдате: свое он заберет. Без него – никуда. Если какая-то беда наступала, он всегда отодвигал в сторону всё свое, личное, и вставал на защиту своей Родины. Потому что Родина – это его дом, это дом его соседа. Допустим, один сосед пошел на войну, а другой остался. Но он здесь тоже зачем-то нужен. Он тоже защищает свою землю или помогает тем, кому тяжело. При этом речь не про национальность. Русские – это все национальности нашей необъятной страны.

- О чем вы мечтаете сейчас, Дмитрий Алексеевич?

- Мечтаю вернуться на службу. Мечтаю, чтобы на нашей земле, наконец, наступил прочный, надежный мир. 

Юлия Лысанюк

Гвардии майор Дмитрий Алексеевич Козлов, проявивший мужество, отвагу и самоотверженность при исполнении воинского долга в ходе проведения специальной военной операции, приказом Министерства обороны Российской Федерации награжден медалью «За боевые отличия». У Дмитрия Козлова также есть медаль «За отвагу» при исполнении воинского долга в ходе СВО. 

Биография Дмитрия Алексеевича – это пример верности Родине и военной присяге. В его послужном списке: 

- Восстановление конституционного порядка в Чеченской Республике. Участие в боях в Грозном в январе 1995 года. Награжден Орденом Мужества за проявленный героизм; 

- Служба в морской пехоте Балтийского флота. 

В 2022 году, в рамках частичной мобилизации, вновь встал в строй и принял участие в специальной военной операции в составе 331 парашютно-десантного полка ВДВ. 

За годы службы Дмитрий Алексеевич совершил более 138 прыжков с парашютом и более 60 высадок морского десанта, участвовал в многочисленных учениях и полигонных выходах. Принимал участие в военных парадах во Владивостоке, Хабаровске и Москве. 

Дмитрий Алексеевич родился в г. Гатчине, выходец из семьи военнослужащего.