«Радиацию сердцем брали…»

40 лет назад случилась самая масштабная по ущербу и последствиям техногенная катастрофа XX века. 26 апреля 1986 года на четвёртом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции произошёл взрыв, полностью разрушивший реактор, нанёсший колоссальный ущерб природе и разделивший жизни на «до» и «после»...

Рабочие, военнослужащие, строители, инженеры, проектировщики, учёные и медработники встали на пути распространения ядерной чумы и самоотверженно трудились ради одной цели — как можно быстрее поставить заслон разбушевавшейся ядерной стихии, провести очистку зоны и укрыть разрушенный 4-й блок саркофагом.

Он был возведён спустя 6 месяцев, в ноябре 1986 года. Ликвидаторов ждали другие неотложные задачи, но первоочередная была выполнена.

Огромную роль в создании объекта «Укрытие» сыграли гражданские специалисты и военно-строительные части Министерства среднего машиностроения СССР. В первых рядах в Чернобыль прибыли специалисты из атомграда (так часто называют город Сосновый Бор) — с Ленинградской АЭС, НИТИ им. А. П. Александрова, институтов проектирования атомных объектов, строители.

Вместе с Правительственной комиссией и учёными лучшие инженеры и проектировщики разрабатывали стратегию действий, которых до сих пор никто в мире не совершал. Срочно принимались технические решения и изобретались уникальные технологии. Все, от начальников до подсобников, проявляли смекалку и не жалели себя.

— Они были в основном воспитанниками Минсредмаша с его почти армейской дисциплиной, у нас не принято было искать тёплых мест, — вспоминает председатель правления Сосновоборского отделения Всероссийского общества инвалидов Союз «Чернобыль» России Василий Карпенко. — Так, одним из первых уехал в Чернобыль главный инженер СМУ-1 Вячеслав Михайлович Фёдоров, отлично знакомый с конструкцией станции. Он возглавил 4-й район УС № 605. Строили разделительную стену между руинами 4-го и 3-го энергоблоком и «Укрытие». Прежде чем направлять рабочих на объект, он сам шёл с дозиметристом и фиксировал заражённость радиацией, чтобы потом принять решение, которое позволило бы не «жечь» зря людей.

Василий Карпенко 11 лет возглавляет Сосновоборскую организацию инвалидов Союза «Чернобыль». Сам он, полковник в отставке, работал на ликвидации аварии 45 суток, а по возвращении домой, как он выразился, долго не мог «размагнититься», остыть от ритма той работы. Он и спустя 40 лет живёт как заводной — правление организации неустанно помогает своим «боевым» товарищам, обеспечивает дополнительное медобслуживание, заботится о вдовах Чернобыля, ведь ликвидаторов становится всё меньше.

Ещё одна важная задача — сохранить память о случившемся. Мемориал создан по предложению сосновоборских ликвидаторов в 2004 году. А позже они вышли и с другой идеей.

— 26 апреля — День скорби, но у нас есть и свой День Победы над невидимым врагом — радиацией — 30 ноября, — рассказывает Василий Николаевич. — В этот день было завершено строительство саркофага. По нашей инициативе, поддержанной депутатами и губернатором Александром Дрозденко, этот день с 2024 года — в календаре памятных дат области как День памяти подвига ликвидаторов Чернобыльской катастрофы. Для нас важно подчеркнуть, что это не только история беды, но и история подвига. Не дай бог, случись нечто подобное сейчас — попробуй найди тех, кто с таким же энтузиазмом бросится в пекло. Как сказал в стихах ликвидатор Александр Елисеев: «Не за деньги и не за награды радиацию сердцем брали. Просто — время было такое, просто — долг свой отдавали».

Сегодня они считают своим долгом сохранять историю. По сценарию Василия Карпенко создан фильм «Подвиг во имя жизни». Учреждена «Книга памяти». Выпускаются буклеты и памятные медали.

— Молодёжь атомграда знает, с чем мы имели дело, — уверен Карпенко. — Проводим в Институте ядерной энергетики конференции и видим, что студенты отлично разбираются в теме. Организуем детские конкурсы творческих работ — я смотрел на рисунки ребят, и у меня слёзы наворачивались на глаза... Так нарисовать могут те, кто прочувствовал трагедию Чернобыля и понял цену победы. Это и есть живая память, передающаяся из поколения в поколение.

Из интервью газете «Маяк» сотрудников ЛАЭС, участвовавших в ликвидации последствий аварии

Юрий Закомычкин

Ведущий инструктор Учебно-тренировочного подразделения, в 1987 году — электромонтёр электроцеха

— …Для восстановления оборудования комплекса ГЦН 3-го блока нам потребовались релейные блочки. Решили снять их с 4-го, взорванного блока. Пробрались туда, принесли их, погрузили в спирто-фреоновую смесь, промыли. С отмывкой самих себя было сложнее — «звенели» руки…

В Чернобыле подобные ситуации воспринимались как мелочи по сравнению с тем, что там уже случилось. А было — как на войне, недаром спецов, работавших на ЧАЭС до аварии, называли «довоенными». Война меняет людей. Как-то я услышал разговор электриков на ОРУ-750 — очень «грязном» объекте. Ребята дозы свои выбрали, а работу не завершили. Надо кому-то идти туда опять… «Довоенные» местные, возрастные дядьки, говорят нашим: «Мы пойдём, мы-то пожили, а вам, молодым, жить». А те в ответ: «Нет, мы пойдём, мы быстрей добежим и сделаем». Они готовы были собой пожертвовать ради срочной государственной сверхзадачи.

Алексей Кондратьев

Начальник отдела технической диагностики, в 1987 году — инженер НИКИМТ

— Кровли зданий 3-го энергоблока были тоже заражены. Радиоактивные предметы убирались, химики наносили защитное покрытие. Дальше требовалось установить металлоконструкции — «домики» с покатой кровлей, каждая от 20 до 40 тонн. Мне поручили разработку схем строповок. Задачи были не столько технически сложные, сколько срочные. Не успеешь лист закончить, как его размножают и бегут с ним на площадку укрупнения металлоконструкций. Через час-другой уже изготавливают то, что я начертил. Все знали свои задачи. Один наш сотрудник из Снечкуса разрабатывал варианты клещей, чтобы удобно было цеплять ими упавшие на кровлю предметы и сбрасывать их с края крыши в проём. Эту тяжёлую работу делали военнослужащие. Мы видели, что нам, рядовым инженерам, доверяют, и значит — у нас нет права на ошибку.

Сергей Ежов

Начальник Учебно-тренировочного центра, в 1987 году — начальник смены цеха ТАИ

— Причины аварии известны: технические и организационные недостатки и человеческий фактор. Сотрудники ЧАЭС свято верили в безопасность блока и срабатывание защиты. Как молодой водитель за рулём новой машины верит в надёжность систем безопасности и превышает скорость: раз, другой, а на третий улетает в кювет. Мы у себя на станции тоже наблюдали подобный эффект реактивности, но уходили от него, а персонал ЧАЭС в него угодил…

После чернобыльской аварии на ЛАЭС был проведён комплекс мероприятий по повышению безопасности, 2-я модернизация энергоблоков, изменены характеристики систем управления и защит реактора, требования к топливу, введены дополнительные системы безопасности. Безопасность РБМК (реактора большой мощности канального) повышена в разы. От понятия «чернобыльские блоки» ничего не осталось, они уже совершенно другие. Сегодня предпочтение отдаётся энергоблокам ВВЭР (водо-водяным энергетическим реакторам). Но в истории развития атомной энергетики направление РБМК занимает достойное место, чему примером служит в течение полувека работа Ленинградской АЭС.

ЕВГЕНИЯ СВЕТЛОВА 

ФОТО: ЛЮДМИЛА ЦУПКО, MAYAKSBOR.RU, АРХИВ ПРАВЛЕНИЯ СОСНОВОБОРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ СОЮЗА «ЧЕРНОБЫЛЬ»

На фото: Члены правления Сосновоборского отделения Союза «Чернобыль»  у мемориала Ликвидаторам ядерных аварий и катастроф в Сосновом Бору