«Живопись для ленивых» Анны Засульской

Заклинание! 

Каким в массовом сознании нам представляется человек творческий? Слегка мечтательный, и, как правило, рассеянный. Быт – это не про него, голова занята всяческими возвышенными мыслями. Наша сегодняшняя собеседница далеко не во всём соответствует данному портрету, но насчет рассеянности… 

- Не могу найти номерок от одежды, куда он мог подеваться? – Анна хлопает себя по карманам брюк, роется в сумочке. Мы стоим у гардероба библиотеки им. Куприна, беспомощно разводим руками. Только что был номерок и исчез. Как сквозь землю провалился! 

- Тут без старой пословицы или, как в народе говорят, шепотка не обойтись! – пришла на помощь доброжелательная гардеробщица. - Лукавый просто решил поиграть с вами. Скажите: «Черт, черт, поиграй, да назад отдай»! 

Анна повторила заклинание. Сработало! Номерок тут же нашелся в сумочке, до того неоднократно подвергнутой самому тщательному обыску. 

В рождественские и крещенские дни бесы особо резвятся - так было определено происшествие в библиотеке им. Куприна, и мы отправились в музей, носящий его же имя. 

Здесь, в паузе между двумя очагами культуры имени Александра Ивановича Куприна, и завязался наш разговор о жизни в СССР, России и Германии, затейливой судьбе, которая иногда подбрасывает нам такие сюрпризы, что и не знаешь, как от них отделаться. Сошлись на мысли: вот если бы существовало такое волшебное заклинание, чтобы многое в нашей судьбе вернуть, как утерянный номерок в гардеробе, насколько было бы чудесно жить на белом свете! Но всё это – лишь мечты, как в далеком, безоблачном детстве. 

Ленинград 

 - Я родилась в Ленинграде, на Захарьевской улице, в то время она носила имя Каляева. Старинная коммунальная квартира. Лепнина, огромные окна, витражи, медные ручки. В детстве наша квартира – бесконечно интересный, таинственный мир. Он был переполнен секретными уголками, запахами, голосами. Столько лет прошло, а наша коммуналка мне и сейчас снится. Интеллигентная семья. Папа – известный ленинградский архитектор Марк Будневич. Он в том числе участвовал в реконструкции здания Мюзик-Холла рядом с метро «Горьковская», проектировал множество жилых домов в Ленинграде, Пушкине. Мама тоже работала архитектором. 

В детстве и юности родители предоставляли мне полную свободу. Ленинград той поры – как болезнь, от которой трудно избавиться. Слишком много впечатлений, эмоций там осталось. Сейчас, когда приезжаю из Германии, Петербург стараюсь не посещать. У меня сложное к нему отношение. Наверняка кто-то не согласится со мной, но скажу так. Петербург идеален с точки зрения архитектурной гармонии. Площади, набережные, проспекты – всё величественное, аристократическое, имперское. Но он построен для других людей. Большой контраст между внешней формой города и людьми его населяющими. Даже со времен моей молодости город очень сильно изменился. Куда-то исчезла та ленинградская интеллигенция, в среде которой я выросла. 

Сейчас хочется уюта, тишины, спокойствия. Мои родители, они 1933-го года рождения, давно уже живут в Гатчине, я регулярно к ним приезжаю. Живу на два дома: Германия – Россия, Росток – Гатчина.

- Давайте вернемся в Ленинград 70-80-х. О чем вы мечтали в детстве? Был у маленькой Ани какой-то образ будущего?

- Ничего серьезного. Скорее даже наоборот, доходило до смешного. Одно время мечтала стать балериной. Это выглядело забавно. Я была весьма неуклюжей девочкой, но пыталась копировать балетные па, что очень веселило взрослых. Потом хотела работать в зоопарке, кормить зверушек. Ходила в художественную школу. У меня неплохо получалось рисовать, преподаватели хвалили. Однако мыслей о живописи, стать художником у меня даже в помине не было.

Я и сейчас не считаю себя художником в полном смысле этого слова. Наверное, не хватает каких-то качеств характера. Иногда я читаю лекции по истории искусства. Меня и в юности, и сейчас больше интересует не «как это сделано», а «почему». 

Первый такой опыт случился в 10-м классе. Вам сейчас это трудно представить, но первая выставка импрессионистов в СССР, в Эрмитаже, стала невероятным событием для страны и ленинградцев. Как полет в космос! Я обожала Ренуара, других импрессионистов, видела их только на репродукциях, и тут предстояла возможность увидеть это чудо вживую. У нас в школе был замечательный учитель литературы. Он предложил мне сделать лекцию по импрессионистам для класса и провести ее в Эрмитаже. Я готовилась несколько недель, сидела в библиотеках. Выучила наизусть. И вот – зал Эрмитажа, стоит наш класс, постепенно собираются другие люди, уже толпа. Я прочла без запинки весь текст, но в самом конце мне стало плохо от волнения, потеряла сознание. 

- Великолепный старт карьеры культуролога!

- Я не очень люблю это слово, тем более «искусствовед». Что-то искусственное, бездушное. А мне всё это было интересно с детства. Например, история раннего средневековья… 

Далее Анна Засульская пустилась в такие дебри, в которые, как сказано у Булгакова, «…может забираться, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек». Оставим этот ее монолог для отдельного издания, а пока вернемся на мастер-класс.       

«Весь кот в краске»

- Когда-нибудь я напишу книжку «Живопись для ленивых». Почему для ленивых? Я всегда говорю своим ученикам: «Не нужно кровью и потом поливать свои картины! Устали, что-то не получается – сделайте паузу, отдохните, отвлекитесь». Советую делать свою работу по возможности быстро. Ведь лень – естественное состояние человека. Вы говорите своему телу и сознанию: «Мы, конечно же, отдохнем, но сначала сделаем важную работу. Нарисуем картину или вымоем пол – неважно, а потом – всласть отдохнем!» 

Это, конечно же, не значит, что работа художника подобна легкой прогулке. Писать картины – тяжелый физический труд. Я иногда говорю ученикам: «Лучше бы вы пошли на курсы вязания или шитья. Там будет значительно легче». Тем более что далеко не у всех будет получаться. В конце концов, нужно просто получать удовольствие от процесса. 

В Музее А.И. Куприна вовсю идет подготовка к мастер-классу. Круглые столы сдвинуты в центр зала и аккуратно застелены прозрачной клеенкой. Анна надевает специально принесенный с собой фартук. В ее речи слышен легкий акцент. - Лично я – ужасная неряха. Вечно запачкаю что-нибудь краской. Дома, в Германии, даже кот Кузя весь в краске. Мастер-класс – слишком громкое название. Для меня куда привычнее просто урок живописи. В Германии уже много лет веду подобные занятия. Публика в основном возрастная. С ними удобнее говорить на одном языке, объяснять проще. 

- А немецкий язык? С ним нет трудностей?

- Поначалу были шероховатости, не все термины были мне известны. Но со временем наладилось. Началось всё случайно. Знакомая художница попросила подменить на своем уроке. Я страшно волновалась, но пробовать что-то новое всегда интересно. Мне понравилось, и, что важнее, ученикам тоже. Немцы в этом смысле – весьма отзывчивый народ. Старательно выполняют все задания, дисциплинированы, аккуратны. Если они увидят, что вы по-настоящему хотите поделиться с ними новыми знаниями, отдаете этому делу всю душу, то будут вас на руках носить. 

На занятие в музее собрались мужчины и женщины разных возрастов и профессиональных навыков. Здесь и состоявшиеся художники – такие как Иван Радюкевич, Анатолий Артюх. Им всегда интересно узнавать что-то новое. Были и совсем неискусные в живописи «ученики», в основном женского пола. Они старательно раскладывают на столах принесенные с собой прямоугольные белоснежные холсты, тюбики с краской, прочие принадлежности для рисования.   

- Анна, что движет взрослыми, часто немолодыми людьми в Германии и у нас приходить на занятия живописью? В чем их мотив? Свободное время девать некуда?

- Мотив? Я только сейчас над этим задумалась, честно говоря. Потребность в творчестве существует у каждого человека. Мы в повседневной жизни не так уж часто сталкиваемся с возможностью творить что-то самостоятельно. Быт, суета занимают большую часть времени. А здесь у человека появляется шанс чему-то научиться и, что очень важно, через сравнительно короткое время применить новые знания на практике. Когда ты приносишь домой картину, нарисованную собственными руками, представляете, какая это радость как для самого человека, так и его домашних! 

Ученикам сегодня предстояло нарисовать картину «Морской пейзаж» за авторством самой преподавательницы. На ее примере можно попробовать разные техники живописи. Лучшее обучение – личный пример. Анна размашисто, можно сказать, небрежно наносит на холст первые слои. Ученики повторяют за ней. Со стороны всё это кажется по меньшей мере странным. 

- Какие-то каляки-маляки у меня получаются, – комментирует одна из начинающих художниц. 

Действительно, поначалу на холстах творится что-то непонятное. На картине, служащей образцом, изображена крутая, блестящая солнечными брызгами волна. Суровый берег, напоминающий Финский залив, игра красок, четкие очертания. А холсты пока покрываются разноцветными кляксами красок. Анна Засульская работает на простых примерах. 

- Мы же умеем готовить суп? Так и в приготовлении красок: действуем по рецепту и не боимся смешивать. Соль, перец, приправы – всё по вкусу! Полагаемся на свою интуицию.

На палитрах смешиваются краски. Холсты покрываются мазками шпателей, по-немецки – мастехинов. На месте неба пока только лилово-желтые, с примесью черного и зеленого, полосы и пятна. Как всё это превратится в лазоревое небо, синее море и серые скалы совершенно непонятно. Многие ученики подобны детям, которые решили поиграть в поваров. В кастрюлю мечется всё, что попадается на столе и в холодильнике. Неужели из этого может получиться нечто съедобное? Остается  только поверить преподавателю. 

- Наверное, я нашла себя в педагогическом деле. Многие вещи, честно говоря, лучше умею объяснить, чем сделать сама. Чем чаще растолковываю, тем лучше понимаю сама. Мне трудно самой это объяснить, но людям нравится  со мной работать. Многие годами ходят на мои уроки.   

Со стороны всё более-менее понятно. Доброжелательность без заискивания, радость от успехов подопечных и подробный разбор неудач. Постепенно невнятные разводы на холстах приобретают всё более четкие очертания. Желтая клякса превращается в бледное солнце, сиреневое пятно – в развесистый куст на берегу моря. С блестящими брызгами приходится повозиться, но и они в конце концов становятся на место. Великовозрастные «ученики» бережно упаковывают свои свежеиспеченные творения в пакеты. 

- Ещё учиться и учится, – сказала одна.

- Повешу на стену, стану радоваться! – улыбнулась другая. 

- Анна, а возможно такое, что кто-то из ваших подопечных, даже лет в 40–50, обнаружит в себе невероятный талант, станет большим художником?

- Чудеса, конечно, случаются, но редко. Хотя талантливых людей много. 

- А что такое талант по-вашему?

- Трудно сказать в двух словах. Есть ремесло, овладение профессией и есть нечто, что сквозит через профессию. В произведение закладывается то, что хотелось, но и еще что-то, что появляется само собой, помимо воли автора. Это и есть талант.   

Германия 

- Анна, как вы оказались в Германии?

- Нелегкий для меня вопрос. Прошла почти половина жизни, а по сей день точного ответа у меня даже для самой себя нет. Судьба так сложилась. Середина 90-х, полное непонимание, что происходит вокруг. Многие люди из моего окружения уезжают. Муж уже начинает собирать документы на выезд, а я до последнего не придаю этому серьезного значения. Тем более у меня было несколько романтическое представление о Западе, навеянное германской литературой, которую я так любила. Мне представлялось, что буду гулять по ухоженным садам и всё в этом роде, как у Гофмана или Рильке. Потом оказалось, что гулять-то, конечно, можно, но только по определенным дорожкам. Помните, у Джерома Клапка Джерома в «Трое на четырех колесах» англичане на велосипедах гуляют по немецким паркам. Всё регламентировано. Есть дорожки «для велосипедистов», «для пешеходов», «для верховой езды», «для детей» и даже «для одиноких дам». И границы пересекать нельзя. И у меня началась другая жизнь. 

Вообще, эмиграция подобна маленькой смерти. Нужно начинать всё заново, словно предыдущие годы ты и не жила на белом свете. Получать профессию, заводить новых друзей. У меня так и не появилось в Германии настоящих друзей за всё это время. Если не считать, конечно, мужа и кота Кузю. 

- Возвращаться не планируете?

- Очень сложный вопрос. Был момент, когда я находилась в одном шаге от возвращения. Если бы меня кто-то поддержал в тот момент, всё могло сложиться по-другому. Но случилось так, как случилось. Я фаталистка. Рок правит людьми, судьба. Я очень люблю Гатчину. С ней связано много дорогих моих сердцу воспоминаний. Но слишком много проблем с возможным переездом.  Опять придется начинать всё заново. Не знаю, хватит ли у меня сил.

- Будете продолжать мастер-классы наподобие сегодняшнего? 

 - Один из участников предложил провести следующее занятие в Доме культуры. Сегодня у меня остались самые положительные эмоции. Буду рада, если всё сложится благополучно и мы продолжим обучаться живописи и радовать друг друга новыми работами. 

Андрей Павленко