Гатчинцы – участники освобождения гатчинской земли

Такая нелегкая судьба выпала нашим землякам Владимиру Павловичу Симанёнку и Валентине Михайловне Макеевой.

Некоторые участники войны, боевой путь которых прошел по гатчинской земле, стали впоследствии жителями наших мест. Среди них – Александр Федорович Федоров (г. Гатчина), Дмитрий Григорьевич Лиманец (пос. Вырица), Виктор Дмитриевич Гаврилов (пос. Сиверский), Григорий Кузьмич Петрук (пос. Вырица), Татьяна Михайловна Олонкина 
(г. Гатчина) и другие.   

К счастью, воспоминания освободителей гатчинской земли о боевом прошлом были записаны и частично опубликованы на страницах газеты «Гатчинская правда». Некоторые ветераны дожили до наших дней и были частыми гостями в учебных заведениях города и района, участвовали в памятных мероприятиях в честь освобождения гатчинской земли от вражеских захватчиков, вели активную работу в ветеранских организациях. 

19 января 1999 году в редакции газеты «Гатчинская правда» состоялась встреча участников обороны города в августе-сентябре 1941 года и его освобождения в январе 1944 года, на которой присутствовали восемь ветеранов войны. Я был на этой встрече и именно тогда познакомился с гатчинским старожилом Владимиром Павловичем Симанёнком, удивительным рассказчиком. Я бывал у него в гос-тях, а потом мы часто перезванивались. Он участвовал в создании музея боевой славы в школе № 275 в поселке Хвойный под Гатчиной. Владимир Павлович был последним из участников освобождения нашего города, доживших до 70-летия Великой Победы.

Владимир Павлович Симанёнок (1922–2016) – коренной гатчинец, сын участника войны. Призван в Красную армию Красногвардейским военкоматом 14 июля 1941 года. Окончил учебные курсы радистов в Казани. Рядовой, радист 51-й Красносельской Краснознаменной ордена Суворова отдельной пушечно-артиллерийской бригады. После войны работал на железной дороге, 44 года возглавлял штаб Гражданской обороны Гатчинского железнодорожного узла. Награжден орденом Красной Звезды (12.10.1944), медалями «За боевые заслуги» (31.07.1944), «За оборону Ленинграда» (22.12.1942) и другими. 

Из воспоминаний фронтовика:

«После освобождения Красного Села нашу 51-ю пушечно-артиллерийскую бригаду подчинили 117-му стрелковому корпусу, наступавшему на Красногвардейск (Гатчину). Наша бригада была оснащена тридцатью шестью 152 мм пушками, вес снаряда – 43 килограмма, дальность стрельбы – 18 километров. 20 января 1944 года освободили поселок Тайцы. Батареи бригады стояли на параллельных улицах за домами, для их маскировки, а наблюдательные пункты находились в Пудости. Наша пехота была оставлена на реке Ижора, в Гатчине на окраинах немцами были оборудованы опорные пункты. Всю неделю наши войска вели бои по обходу Гатчины с востока и с запада. И только в ночь на 26 января саперы навели штурмовые мостики через Ижору, так как все существовавшие мосты фашистами были взорваны, а подходы к ним – заминированы. Батареи нашей бригады постоянно вели огонь на поражение огневых точек врага в Гатчине. 

Ночью командир разведки 3-го дивизиона с группой разведчиков, связистов и двух радистов с командованием одного из полков 120-й дивизии (командир – полковник А.В. Батлук) вошли в Гатчину со стороны платформы Татьянино. Я шел по родной земле, где не был два с половиной года. Пехотинцы штурмом овладели городом. По указанию командира полка, с которым мы шли, по рации мы передавали цели нашим батареям на подавление огневых точек врага. Утром город был освобожден. Он предстал перед нами в развалинах, каменные здания горели, много деревянных домов было уничтожено… Город насквозь просматривался, на дорогах валялись трупы немецких солдат, разбитые автомашины, ящики со снарядами и минами, раздавленная нашими танками немецкая техника. Снег был черным от пороховой копоти и пожаров. У нынешнего городского музея в сквере стояли немецкие кресты… 

К обеду саперы навели мост через реку Ижору, и в Гатчину хлынул поток наших войск. Оставшееся население Гатчины радостно встречало освободителей. На въезде в город, на проспекте 25 Октября, у фабрики «Граммофон» и Красных казарм люди стояли на обочинах дороги.

У железнодорожной платформы Татьянино все 2-этажные дома выгорели, мой тоже. На пепелище я не пошел. Снега в ту зиму было много. Ночь с 25 на 26 января была морозной. А 26 января вдруг наступила оттепель, и день стал промозглым, слякотно было так, что валенки набухали от воды и хлюпали. В отличие от пехоты мы, артиллеристы, потерь не имели. У граммофонной фабрики, на проспекте, встретил трех знакомых (они пережили оккупацию), поговорил с ними. Среди них была сестра моего одноклассника Жукова. Местные люди выглядели грязными, изможденными, замотанными в какое-то тряпье…

Был такой эпизод. По проспекту двигались наши танки, и вот из группы людей, стоявших на обочине, вышел мужчина, подошел и потрогал рукой броню танка. «Танк-то оказывается настоящий, а фрицы врали, что у русских танки фанерные», – сказал он. Вот до чего сильна была немецкая пропаганда. Даже когда мы выбили немцев из города, были люди, которые еще верили ей.

Помню еще вот такой случай. Наша 51-я бригада расположилась на отдых в Загвоздке, в одном из домов на Овражной улице. Дом был старый, бесхозный, пол покрыт соломой, на которой мы вповалку и спали. Дня через два или три, а мы стояли здесь до 1 февраля – сели мы обедать, открыли консервы, нарезали хлеб. Вдруг слышим – стук снизу. Мы опешили, стали разгребать солому и нашли дверь в подпол. Осторожно открыли, а там – три спрятавшихся немца. Один из них на ломанном русском говорит, что они очень хотят есть. Мы спросили их: чего не удрали-то? Немец сказал, что они спрятались во время нашего наступления, думали отсидеться и дождаться когда русские уйдут. На что кто-то из наших ребят сказал: «Мы уже теперь больше не уйдем!» Немцев увели в специальный пункт, где содержались пленные».

Валентина Михайловна Макеева (1925–2012) – житель города Гатчины с 1940 года. Призвана в Красную армию в 1942 году. Старший сержант, была наводчиком, минометчиком 291-й стрелковой дивизии. Была ранена, находилась на лечении в госпитале, демобилизовалась в 1947 году. После войны – бухгалтер Гатчинторга. Награждена орденом Отечественной войны 2-й степени, медалью «За оборону Ленинграда» и другими. 

Из воспоминаний:

«Плакала я, когда увидела Гатчину в январе 1944 года. Плакала от радости, что вернулась, и плакала от обиды и жалости. Фашисты не пощадили город. Постарались превратить его в руины. Жестоко обошлись с парками. В город я вошла одной из первых, вместе с нашими наступающими частями. В 1944-м я уже командовала минометным расчетом, имела звание старшего сержанта. Помню, как командир роты Кононенко подошел ко мне и сказал: «Идем, солдат, твой город освобождать».

Радости той минуты не передать. Я смеялась, вела себя как девчонка, забыв, что я командир. А потом пошла вперед. К Гатчине мы приближались со стороны Красного Села. Многое забылось. Но утро 26 января вижу, как сейчас. В Гатчину наш батальон входил со стороны Мариенбурга. Над городом плыли черные клубы дыма. Во многих местах видны были языки пламени. И особенно больно было смотреть  на темные провалы окон дворца, откуда вырывался огонь. 

Помню приказ командира роты: вести только прицельный огонь, как можно меньше выпускать мин по городу! Приказ был отдан не ради экономии боеприпасов, а ради того, чтобы сохранить город.

Запомнились и первые встречи с гатчинцами. Вид у них был, надо прямо сказать, неважный. Многие походили на тени. Но зато глаза у каждого светились радостью. Еще бы! Кончились для них страхи, кончилась ночь. Вся улица Советская лежала в кирпичах, всё было разбито. В моем довоенном доме на улице Чкалова были выбиты стекла и рамы, а в комнате стоял стол, пробитый осколком снаряда…

В боях за Гатчину наша рота понесла потери, и до прибытия пополнения нас задержали на несколько дней в Большой Загвоздке. Здесь мы приводили в порядок свои «самовары», как тогда называли минометы, латали и штопали обмундирование.

Не помню имя той бабушки из Загвоздки, которая истопила свою баню, и нас, девчат, всех намыла и уложила спать на кровать, на диван, и всё горевала, что мы перенесли такое горе и каждый из нас смотрел смерти в лицо не раз».

Лиманец Дмитрий Григорьевич (1917–1980) родился на Украине, окончил военное училище, в Красной армии с 1938 года. С первых дней войны в боевом строю: заместитель командира по политической части 
60-го отдельного автотранспортного батальона, младший политрук 20-го запасного автомобильного полка, политрук 
431-й отдельной автотранспортной роты 193-го минометного полка 281-й стрелковой дивизии. Трижды на фронте был ранен. Демобилизовался в звании майора. Награжден орденом Отечественной войны 2-й степени, медалям «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией» и другими. С 1947 года проживал в поселке Вырица, работал директором лесоторгового склада, был депутатом Минского сельского совета.

«Бывший заместитель командира 60-го отдельного автотранспортного батальона Дмитрий Григорьевич Лиманец работает ныне директором Вырицкого лесоторгового склада, – сообщала С. Рябчикова в заметке «Спасенная Вырица», опубликованной в январе 1969 года в «Гатчинской правде». – Он участвовал в боях за освобождение Вырицы.

Части и соединения армии, в которую входил и отдельный батальон, начали наступление от Красного Бора по направлению Понтонная – Тосно – Лисино-Корпус – Вырица и дальше на юг. Было известно, что фашистское командование отдало приказ сжечь Вырицу дотла. Чтобы избежать потерь при прорыве укрепленных позиций у Косых Мостов и спасти Вырицу от пожара, была выделена усиленная оперативная группа автоматчиков.

Когда группа подошла к Минам и, захватив мост через Оредеж, отрезала наступление противника на шоссе Косые Мосты – Вырица, фашисты бежали, «забыв» о приказе сжечь Вырицу. На рассвете советские воины-освободители вошли в поселок».

Материал подготовил Андрей Бурлаков