Всеволод Кочетов – человек и писатель, который хотел предотвратить катастрофу

Одним из важнейших пунктов творческой биографии Всеволода Кочетова стала Гатчина. Именно здесь он делал свои первые шаги в профессиональной деятельности и журналистике. Участник Великой Отечественной войны, он был фронтовым корреспондентом в блокадном Ленинграде. Но как писатель Кочетов прославился уже после войны, создав литературные произведения, вызвавшие яростные баталии чуть ли не во всех слоях советского общества. Несколько романов Всеволода Кочетова легли в основу художественных фильмов, самый известный среди них – «Большая семья» по роману «Журбины».

Гатчинский период. «Красногвардейская правда»

Всеволод Анисимович Кочетов родился в Великом Новгороде 4 февраля 1912 года. Был младшим ребенком в многодетной семье. Склонность к творчеству у будущего писателя проявилась еще в школе: он играл в оркестре, участвовал в театральном кружке, писал стихи и заметки для стенгазеты.

Школу Всеволод заканчивал уже в Ленинграде, куда переехал в 1927 году. В 1929-м работал на судостроительном заводе. Взросление будущего писателя проходило среди настоящих корабелов, что позднее отразилось в его заметках, статьях и на страницах романов. В 1931 году Кочетов окончил Беседский сельскохозяйственный техникум, откуда его распределили на работу в Гатчину, на Колпанский агропроизводственный участок. С 1931 по 1935 годы будущий писатель жил в Гатчине, в Егерской слободе (в 1982 году в Гатчине, на фасаде дома № 5 на улице Игоря Рыбакова, где проживал В.А. Кочетов, была открыта гранитная мемориальная доска).

Интересные воспоминания о Всеволоде Кочетове оставил его гатчинский коллега, агроном Ф.И. Гундоров: 

«...Времена были такие, что агроному выдавалось 700 граммов хлеба в сутки. Что и говорить, не особо сладко приходилось будущему писателю. Мне в это время поручили важное дело – подготовку кадров тепличников. Под курсы отвели здание бывшего Сиротского института. А вот что касается преподавателей, их нужно было искать самому».

Гундоров предложил Кочетову стать преподавателем курсов, и тот с энтузиазмом взялся за дело.

«Кадры для колхозов стране нужны были позарез, – рассказывал Ф.И. Гундоров. – Кочетов преподавал технологию обработки открытого и закрытого грунтов, словом, делился со слушателями всем тем, чему научился в техникуме, и одновременно учился сам, слушая людей, вникая в них, изучая... С 1934 года заработали теплицы и парники, в которые пришли трудиться люди, получившие знания на курсах...» (Васильев В. «Я вспоминаю»: о чем рассказал ветеран // Гатчинская правда. – 1984. – 25 июля).

15 августа 1934 года в газете «Красногвардейская правда» (ныне – «Гатчинская правда») состоялся литературный дебют будущего писателя. Редактором «Красногвардейской правды» в то время был Семен Лазаревич Каминер. Позднее в своей автобиографической прозе Кочетов вспоминал:

«Сеня – прекрасный, милый человек, добрый, отзывчивый. У меня к нему еще и особое отношение. Он был тем редактором, который первым напечатал мое первое опубликованное нечто. Это нечто было стихотворение под названием «Дозор», и газета, которая решилась его опубликовать, была «Красногвардейской правдой», редактировавшейся тогда Сеней Каминером. Это было в 1934 году, в день открытия Первого съезда советских писателей. В маленькой районной газетке в тот день на третьей полосе шла литературная страница с приветом мастерам художественного слова. Подвалом печатали отрывок из шолоховского «Тихого Дона». Четыре колонки над подвалом слева занимал отрывок из «Петра Первого» Алексея Толстого. А третьим на полосе – колонка справа – было мое стихотворение. Я неописуемо радовался этой своей первой печатной продукции, гордился обществом, в которое меня поместил добрый редактор. Огорчало одно: что те двое – писатели, а я всего-навсего «агроном Красногвардейской МТС» и стишок мой – «из присланных на конкурс «Красно-гвардейской правды».

Редактора я, конечно, и в глаза не видел, получил в кассе через некоторое время премию за стих (...) – 75 рублей, и на том дело кончилось. Познакомились мы с Сеней уже в «Ленинградской правде», куда его, как и меня, пригласили работать собкором. Он собкорил по пригородным районам и продолжал жить в своей бывшей Гатчине, в Красногвардейске». (Кочетов В.А. Улицы и траншеи: записи военных лет. – М. : Молодая гвардия, 1965).

Дозор

Там, где спеет налившийся колос,

Там, где звонко кричат дергачи,

Затаи свой заливистый голос,

Стой со мною, Пиратка, молчи!

Слушай: ветер шуршит за деревней,

Где бушуют поля яровых,

К звездам, путь завершающим древний,

Звуки песен плывут хоровых.

Стой и слушай, овчар остроухий,

Не слыхать ли сторожных шагов,

Не щекочет ли чуткого нюха

Запах вышедших в поле врагов.

Ведь в колхозе – тяжелые зерна,

Ведь снопы будем скоро вязать,

А ручищей кулацкой проворной

Колос веский легко подрезать.

Но лишь скрипнет земля под ступней,

Лишь к колосьям потянется вор, –

Метнется Пиратка стрелой

И отчетливо лязгнет затвор.

Помимо этого стихотворения, в «Красногвардейской правде» печатались также заметки о социалистическом преобразовании гатчинских деревень, подписанные «Агроном Гатчинской МТС В. Кочетов».

Работа в ленинградских газетах

В 1938 году Кочетов стал корреспондентом газеты «Крестьянская правда», которая чуть позже вошла в «Ленинградскую правду». По заданию газеты он начал собирать материал для очерка о разгроме белых войск под Петроградом (эту историю он спустя годы отобразит в романе «Угол падения»). Кочетов вспоминал:

«Я объездил, точнее, обходил пешком район Красногвардейска, Красного Села, Пулково, Александровской, Детского Села – ныне Пушкина, многих сел и деревень. Стоял перед намогильными столбиками, разбросанными вдоль наших пригородных дорог, шел путями разных полков и эскадронов, из которых состояли войска Юденича и Родзянки, отыскивал отметины тех далеких и героических времен».

В очерке «Зарева по горизонту» упоминается и Гатчина.

«За вокзалом сразу же начинается город. Когда-то его называли Гатчиной, потом он был переименован в Троцк, а теперь вот – Красногвардейск. Только у железнодорожной станции Красногвардейска название всегда оставалось прежнее – Гатчина. Да, Гатчина, так памятная со времен революции и гражданской войны. Отсюда, из Гатчины, рука об руку начинали свой марш на красный Питер генерал-монархист Краснов и социалист-революционер Керенский... Они, тот генерал-рубака и тот бывший бесславный премьер Временного правительства, годы спустя исписали пуды бумаги, понося друг друга и обвиняя один другого в том, что поход провалился». (Кочетов В.А. Улицы и траншеи: записи военных лет).

Ленинградский военкор

В начале Великой Отечественной войны Кочетов был признан негодным к строевой службе. Однако отсиживаться в редакции не хотел – стал военным репортером. В его первые военные хроники снова попала Гатчина.

«Утром к нам в комнату зашел Сеня Каминер, сотрудник сельскохозяйственного отдела, того самого, в котором работал и я до создания отдела военного.

– Ребята, – сказал он нам с Михалевым, – у вас есть машина. Давайте сгоняем в Красногвардейск. Там у меня осталось всё. Хоть костюмчик какой-нибудь сохранить. А?

– Ладно, – сказали мы, – съездим, Сеня, посмотрим, как там и что.

В эту минуту Сеня поехать не смог; у него было редакционное задание. А мы решили, что докатим до Пулкова, разведаем дорогу – под Красногвардейском же идут страшнейшие бои, через те моста всё еще отходят части, оборонявшие Лугу. Заодно уж и поспим где-нибудь за городом: ночь-то прошла без сна.

Поднялись в «козлике» на Пулковский холм, с которого нам открылась жутковатая картина. Над Гатчиной занавесями висел дым – и черный, и белый, и желтый. В том направлении отовсюду били наши пушки, оттуда, тоже во все стороны, били чужие пушки. На шоссе – густая толчея. Грудь в грудь к линии боя пробивается воинское подразделение, со стороны боя катится поток беженцев. И снова, как в районе Веймарна – Ополья, – мужчины, женщины, дети, стада коров, свиней, возы, тракторы, собаки…

Увы, дорогой Сеня, придется тебе остаться без костюма, пути в твой Красногвардейск уже нет. И хорошо, если костюм – это и всё, что суждено потерять тебе в такой войнище» (Кочетов В.А. Улицы и траншеи: записи военных лет).

В Ленинграде Кочетов прослужил всю войну. Выискивая материал для статей, он объезжал армейские части, бывал на строительстве укреплений, разговаривал с бойцами и ополченцами. Герои его репортажей и боевые соратники по обороне Ленинграда со временем перекочевали на страницы первых повестей писателя («Улицы и траншеи», «На нев-
ских равнинах», «Предместье»).

Во время работы в «Ленинградской правде» начались первые принципиальные конфликты Кочетова. Он требовал от руководства газеты не скрывать от читателей правду, не засекречивать сведения, «которые отлично известны не только противнику, но и всему населению». В условиях блокады Кочетова уволили из редакции, тем самым лишив его драгоценных продовольственных карточек. Только в октябре 1943 года он продолжил работу, но уже в газете «На страже Родины» Ленинградского фронта.

Среди государственных наград Всеволода Кочетова – медаль «За оборону Ленинграда» (1942), орден Красной Звезды (1944), медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1945).

В 1946 году было опубликовано первое крупное произведение Всеволода Кочетова – повесть «На невских равнинах», в которой он рассказывал о подвиге народных ополченцев, ценой своих жизней задержавших наступление на Ленинград фашистских полчищ. Этого принципа создания произведений – на базе лично увиденного и пережитого – писатель придерживался всю свою жизнь.

Рабочий класс в романах Кочетова

В 1952 году вышел первый роман Кочетова «Журбины», посвященный династии рабочих судостроительной верфи. Роман получил всесоюзную и даже международную известность. В том же году он был выдвинут на Сталинскую премию, затем неоднократно переиздавался, выходя огромными тиражами, был переведен на несколько языков мира. 

«Журбиных» высоко оценил Михаил Шолохов, который отмечал: «Кто из писателей вошел как друг и близкий человек в какую-нибудь рабочую семью или семью инженера, новатора производства, партийного работника завода? Считанные единицы».

В 1954 году на экраны вышел снятый по роману «Журбины» фильм Иосифа Хейфица «Большая семья» с Алексеем Баталовым в одной из главных ролей. Фильм собрал многомиллионную аудиторию и даже был отмечен призом Каннского кинофестиваля. 

На волне успеха «Журбиных» Кочетов стал ответственным секретарем правления Ленинградской писательской организации. В 1955 году он был назначен главным редактором «Литературной газеты», а в 1961 году стал главным редактором журнала «Октябрь». Интересно, что именно кочетовский «Октябрь» открыл массовому читателю молодого писателя Василия Шукшина, опубликовав его рассказы в 1961–1963 годах. К сожалению, со временем пути Кочетова и Шукшина разошлись, а отношения испортились.

Тему рабочего класса Кочетов продолжил в романе «Братья Ершовы» (1958), в котором пытался осмыслить зарождающуюся в стране оттепель. Как чувствовал писатель, именно в это время начали шататься устои социализма. И он бросился в многолетний непримиримый бой, защищая идею о справедливом социалистическом обществе. 

Противостояние

«Братья Ершовы» вызвали негативную реакцию в либеральных кругах Советского Союза. Не меньшее возмущение и споры вызвал и следующий роман Кочетова – «Секретарь обкома», в котором писатель размышлял о возможности нового управленческого стиля, подходящего для мирной жизни.

Сражаясь с новыми веяниями в советской культуре «с позиций народности и партийности», Кочетов вступил на тонкий лед противостояния чуть ли не со всеми интеллектуальными прослойками общества. Кочетовскому «Октябрю», который стал главным рупором «патриотического фланга», противостоял «либеральный» журнал «Новый мир» во главе с Александром Твардовским. Взгляды оппонентов на будущее страны отличались буквально во всём: в политике, экономике, искусстве. Кочетов стал заклятым врагом всех интеллектуальных лидеров оттепели: Твардовского, Эренбурга, Дудинцева, Евтушенко, Ромма. Его называли страшным ретроградом, мракобесом и махровым сталинистом. Партийное начальство тоже не слишком благоволило Кочетову, используя его, скорей, как противовес либералам. 

Не мог Кочетов примириться и с брежневской идеологией, стремившейся избегать любого радикализма и делавшей ставку на умеренность и конформизм. Ни радикальные консерваторы, коим считался Кочетов, ни радикальные прогрессисты новому режиму не были нужны. Требовавшего продолжения борьбы и аскезы писателя стали убирать с ответственных постов. Кочетов стал чужим для всех.

«Чего же ты хочешь?»

В сентябре 1969 года Кочетов опубликовал в журнале «Октябрь» свой главный роман «Чего же ты хочешь?», ставший ключевым в его борьбе с либеральной интеллигенцией. Сейчас это произведение называют удивительным памятником консервативной мысли, панорамой жизни и одним из самых диковинных текстов 1960-х годов, но тогда оно вызвало настоящий скандал.

Сюжет романа таков: британское издательство New World («Новый мир» в переводе на русский) отправляет в Советский Союз группу «специалистов» для подготовки альбома по древнерусскому искусству. В состав экспедиции входят иностранные «агенты влияния» – американская шпионка, спецназовец США, бывший эсэсовец и русский эмигрант, служивший в гитлеровской армии. Их главная задача – ведение подрывной деятельности. В Советском Союзе иностранцы сталкиваются как с советскими патриотами, так и с различными диссидентами, попутно рассуждая о судьбе великой страны. В частности, в романе приводятся слова одного из главных идеологов нацистской Германии, Альфреда Розенберга: 

«Эти трубачи провозглашают собор, объединение всего живущего на земле как грядущий мир вселенной, объемлющий и ангелов и человеков, объединение, которое должно победить разделение человечества на нации, на расы, на классы. Отсюда и идея коммунизма, дорогой мой друг!.. Теперь, чтобы спасти мир от коммунизма, надо, выходит, не только вешать большевиков, но и истреблять до ровного, гладкого места всё русское. Работы прибавилось».

А вот как размышляет о возможностях «разложения советского общества западной псевдокультурой и пропагандой» бывший эсэсовец Клауберг: 

«Конечно, они хитроумны, эти англичане и американцы, они ловко обрабатывают русских, никогда не упуская случая принять их в свои «дружеские» объятия... Они сексуализируют атмосферу у русских, уводят молодых людей от общественных интересов в мир сугубо личный, альковный. А это и требуется... Но когда дойдет до дела, решать его будут не их певички и танцовщики, не их кинофильмики и песенки, а наши, немецкие, пушки, танки, самолеты».

Из диалога тайно сочувствующего России эмигранта Сабурова с «прогрессивным» русским юношей Генкой Зародовым:

«– Молодой человек, – как-то разом он заговорил с ним на ты, – я тебе задам вопрос: чего же ты хочешь? Чего? Ответь! Ты хочешь, чтобы началась новая вой-на, чтобы вы потерпели в ней поражение и к вам наводить порядки ворвались бы какие-нибудь неоэсэсовцы, неогитлеровцы – неважно, какой национальности – снова ли немцы или кто другой... Ты хочешь новых Майданеков и Освенцимов, Равенсбрюков и Бухенвальдов? Ты хочешь, чтобы русских и всех других, из кого состоит советский народ, превратили в пыль для удобрения европейских или американских полей?..»

Опубликованный в трех номерах «Октября» роман сразу же стал сенсацией. Журнал моментально раскупили. Роман читали по ночам, передавая из рук в руки. Споры вокруг книги достигали невиданного масштаба, причем не только в России, но и на Западе. Роман Кочетова язвительно критиковали с разных сторон. Над ним издевались, писали доносы и коллективные письма в ЦК КПСС с требованием запретить переиздание.

Что же вызвало такую реакцию среди интеллектуальной элиты 1960-х годов? Кочетов в прямой форме высказывал свое отношение к Сталину и сталинской эпохе, бесстрашно критиковал брежневскую политику разрядки международной напряженности и экономическое сотрудничество с западными странами, ругал как славянофильство, так и западничество, предупреждая власть об опасности «справа» и «слева».

Неудивительно, что власти сочли роман «Чего же ты хочешь?» крайне вредным, запретили его издание в виде книги и даже обсуждение в печати. Автора обвиняли в нагнетании страстей и обострении обстановки. За Кочетова вступился, пожалуй, один только Шолохов, написав в письме к Брежневу: «Мне кажется, что не надо ударять по Кочетову. Он попытался сделать важное и нужное дело, приемом памфлета разоблачал проникновение в наше общество идеологических диверсантов... Нападать сегодня на Кочетова вряд ли полезно для нашего дела».

Только в 2021 году в издательстве «Циолковский» вышло первое за полвека переиздание романа Всеволода Кочетова «Чего же ты хочешь?».

Завещание Всеволода Кочетова

4 ноября 1973 года умирающий от рака Всеволод Анисимович Кочетов застрелился из именного пистолета на своей даче в подмосковном Переделкино. В печати, по настоятельному требованию «серого кардинала» партии Суслова, появилось сообщение о скоропостижной смерти писателя «после тяжелой болезни». «Не будем преумножать количество самоубийц в русской литературе», – так по легенде выразился товарищ Суслов.

Всеволод Кочетов остается одним из самых неразгаданных и недооцененных писателей в истории советской литературы. К нему можно относиться по-разному, но совершенно очевидно, что речь идет о честном и талантливом человеке с оголенными нервами, душа которого болела за свою страну и свой народ. Самой судьбой Кочетову было «назначено» выявлять противоречия на всех этапах эпохи, в которой он жил. 

Спустя годы произведения Кочетова, особенно его роман «Чего же ты хочешь?», выглядят пророческими. Пожалуй, одним из первых он понял, к чему может привести заигрывание властей страны с прозападной либеральной интеллигенцией. Писатель предупреждал: «В мире натянуто, как струна, вот-вот загудит. На нас идут походом, какой, может быть, пострашнее походов тех четырнадцати государств, которые кинулись на Советскую республику в девятнадцатом году».

Предсказания Кочетова во многом сбылись. В начале 
1960-х годов наша страна, казалось бы, свободно вздохнула от необычайного напряжения минувших десятилетий. Но оттепель, годы брежневского застоя, последовавшая за ними перестройка привели, по сути, к краху великого государства. Мы как страна вообще могли не выжить, начав оправляться только в 
2000-х годах. А прошлое не отпускает, хлестнув нас военными действиями на Украине, ставшими прямым следствием девяностых годов... 

Несмотря на всю неоднозначность личности и творчества Всеволода Кочетова, его вопрос, вынесенный в название романа, будет актуален всегда, вставая в один ряд с двумя другими знаковыми «русскими» вопросами: «Кто виноват?» и «Что делать?»

Чего же ты хочешь? Возможно, это самый главный вопрос, который может и должен задать себе каждый – как в личном, так и в общем смысле. Ведь речь идет об одном из важнейших качеств, отличающих человека как такового – об ответственности как за себя и своих близких, так и за весь свой народ в целом. 

24 февраля в 17.00 в гатчинской городской библиотеке им. А.И. Куприна состоится литературный вечер памяти 
В.А. Кочетова.

Юлия Лысанюк