«Он ехал, ненаглядный, не вернется он назад…»

«Он ехал, ненаглядный, не вернется он назад…»

В музее-усадьбе «Рождествено» хранится немало документов военных лет. За каждым из них стоит чья-то судьба, часто тяжёлая, изломанная, но к горечи примешивается что-то светлое, как и всегда в жизни… Благодаря письмам, бережно хранившимся в семье жительницы села Рождествено В.К. Семёновой, мы узнали удивительную историю. Историю любви, которая зародилась, благодаря войне, и, благодаря ей же, закончилась разлукой.


Письма написаны Алексеем Саввичем Шевчуком из села Старая Буда Житомирской области (тогдашней Украинской союзной республики), в марте 1959 – марте 1961 года и адресованы Татьяне Тимофеевне Селёдкиной и ее сестре Матрёне. В них отражается нечто удивительное: любовь и судьба человека, которую искалечила война. Да, бывает и так. Человеку даруется жизнь, а отнимается любовь…

Во время войны 20-летний Алексей Шевчук оказался в Рождественском концлагере для перемещённых лиц, «лагере смерти», как его называли. Ежедневно в лагере от голода, холода или болезней умирало до 50-70 человек. Вот как он описывал этот лагерь: «Еще с первых дней оккупации села, немцы в селе, выгнав хозяев на улицу из десятков домов, устроили в них лагерь военнопленных. Обнесли его колючей проволокой, а по углам построили наблюдательные вышки. Все это делалось с таким расчётом, чтобы хорошо простреливалась наблюдаемая территория. Там, за колючей проволокой, многие нашли свою самую ужасную смерть – от голода. У каждого жителя деревни, проходившего мимо лагеря и наблюдавшего все эти бесчеловечные пытки, мучения ни в чем не повинных людей – пленных, катились слёзы, и до боли сжималось сердце. Но помочь нельзя. За всякую помощь военнопленным многие платили жизнью…».

Некоторых узников концлагеря немцы привлекали к работам, например, к помощи сельским жителям, которые потом расплачивались с фашистами молоком и яйцами. Так Алексей познакомился с 23-летней Татьяной Селёдкиной: его не раз отправляли в помощь этой семье. Татьяна с трехлетним сынишкой Колей с тревогой ожидала весточки от мужа Виктора, ушедшего на фронт в первые дни войны. А вестей всё не было… Это очень печалило семью: Татьяну, Матрёну и свекровь Анну. Алексей вспоминал, что когда в доме слушали пластинку с песней «Он уехал», Татьяна всегда умолкала и задумывалась…

«Находясь в лагере военнопленных, я ничего не знал, не видел, у меня была мысль: остаться бы в живых. В душе я верил, что наши придут, и эту веру вы своими действиями подтвердили», – писал потом Татьяне Алексей. Что же это за действия? Этому Шевчук посвятил целый очерк под названием «Луч «Правды».

…Находившиеся в зоне оккупации люди страдали не только от отсутствия элементарного: еды и свободы. Был ещё и голод информационный, такой же острый. «…Сколько ещё придётся терпеть все эти ужасы, как идут дела на фронте, скоро ли вернётся Советская Армия? Этого толком никто не знал. Те сведения, которые доходили от немцев, были неправильные. Из них ничего нельзя было узнать о Советской Армии, о ее успехах, в них восхвалялась немецкая военная машина…».

И вот в один из дней летом 1943 года, когда немецкая армия, наконец, стала отступать, и всё чаще стали появляться над селом советские самолеты. Татьяна Селёдкина вместе с соседкой Зиной пошли в лес за грибами. Над ними пролетел самолет с красными звёздами. Он сбросил листовки. Это была почта, которую отважный лётчик привёз рождественцам из Ленинграда!

«…Какая радость, да ведь это же «Ленинградская правда»! Но как быть? Ведь в селе немцы. И вот Таня прячет газету и продолжает собирать грибы. А сердце так и стучит в груди. А вдруг разоблачат, что тогда? Нет, бросить нельзя. А вдруг в ней она найдёт хотя бы одно слово о Викторе. Ведь он там, бьёт фашистов, вместе с такими же, как он сам.

Вечер. Плотно закрыты окна. Нигде ни малейшей щели. Ещё раз вышла на двор, осмотрела всё вокруг, и в дом. Начала читать, а сердце так и стучит. Сначала «Сводка Совинформбюро», а дальше всё, чем жила страна в те дни. Наутро новости, прочитанные в газете, начали разноситься от дома к дому. Несмотря на то, что в селе стояли немцы, люди, рискуя жизнью, сохраняли её («Правду»), передавая друг другу, читали и радовались». Да и сам Алексей тогда прочёл газету три раза. Какая это была радость и поддержка для всех, кто так долго ждал освобождения!

Поступок Татьяны восхитил Алексея. А ещё он понял, что полюбил её, впервые и, как оказалось, на всю жизнь. «…Припоминаю, как сегодня, день, когда ты меня провожала. Дошли до мостика, и ты сказала: «Через мостик мы идем впервые, задумай желание, оно должно исполниться». Но оно не исполнилось. А знаешь, о чём я думал? Быть с тобой вместе…». Обо всём догадалась и Анна (свекровь Татьяны). Прощаясь с Алексеем (в 1943 году Татьяну с сыном немцы угнали в Литву, а концлагерь был расформирован), Анна сказала ему «…если только не вернётся Виктор, ты заменишь нам его.

И тебя я буду считать своим сыном, хоть и не родным». Как это поддержало молодого человека, который был «…в те дни круглой сиротой, родственников у меня не было, вы все вместе заменили их для меня. Но злая судьба, как жестоко она надругалась надо мной!»…

Мужа Татьяна так и не дождалась. Он погиб в первые дни войны. Не состоялась и долгожданная встреча Алексея с Татьяной… Женщина вышла замуж и впоследствии родила ещё четырех детей. Алексей же только в 1945 году наконец-то попал к «своим». «…Проверили и направили на службу в Армию. Служил в Вене, в Австрии, а позже в Польше». Оттуда писал письма Тане. Ответа не было. В мае 1946 года Алексея демобилизовали, он вернулся домой, на Житомирщину, стал работать учителем. Своим родителям говорил, что есть где-то в Ленинградской области у него жена и сын Коля, которого он считал своим и называл в письмах «мой белокурый Коленька».

Снова пишет Тане, и снова нет ответа… «Работаю и ожидаю до 1949 года. 1.1.1949 года решаю свою судьбу – женюсь на одной вдове с двумя детьми, муж её не вернулся с фронта. Меньше сирот будет – так мыслю. И вот теперь добавилось ещё двое своих, таким путём уже семья. Живём в селе, в настоящее время работаю учителем и одновременно занимаюсь литературой – пишу стихи, сочинения»… Видимо, всё же одно письмо Татьяна Алексею написала, и, скорее всего, всё в нём объяснила. Сердцу не прикажешь: ни равнодушному, ни любящему. Поэтому – летели письма из Украины в Рождествено. «…Пусть даже ты досталась и другому, но лишь бы жизнь была у вас хороша…», «… я все равно считаю вас своими самыми близкими родственниками, и никто в жизни у меня этого не отнимет, пока я буду жить…»

Оказавшись в 1954 году в Ленинграде на 10-дневной экскурсии, Алексей зашёл в универмаг недалеко от Московского вокзала, «… встретил женщину, подобную тебе, долго за ней наблюдал, а спросить не решился. Потом пошёл на вокзал, смотрел расписание поездов, прочитал о станции Сиверской, хотел было съездить на удалую в Рождествено», но так и не решился, и вернулся на турбазу…

Как-то, проверяя тетради и слушая радио, вдруг услышал: «Сегодня мы выполним заявки радиослушателей Ленинградской области, Гатчинского района, села Рождествено». Как застучало, а потом заныло сердце!..»

В 1959 году, в журнале «Крестьянка» увидел фото женщины из библиотеки колхоза им. 1-го мая Гатчинского района, и ему показалось, что это Таня, хотя и прошло 16 лет с их встречи… И вырезку эту он послал своей возлюбленной.

А потом письма от Алексея прекратились.

Сейчас ни Алексея, ни Татьяны нет в живых. Остались письма – старые, пожелтевшие листки. Жива память. Значит, жива и любовь.